- Ты странно говоришь. - выговорил я.
- Не странно я, это ты меня понимаешь, серость говорит.
- Я ничего не понимаю, Нахмурка, какая серость?
- О, великая серость! Как между вагонами тамбур, как между стенами воздух, так серость между Мирами.
- Я между Мирами?
- Не ты, серость! Ты в серости.
- Ты говоришь по-русски, тут все так говорят?
- Русский нет, английский нет, языки забыть. Наш мир говорить язык нашего. Я говорить серость, серость говорить ты.
- Я запутался!! - мне было холодно и страшно.
- Надень платье странник. - Нахмурка вытащил из кучи хлама серое одеяние, оно было грубым, но мне подошло.
- Возьми коробочку серости, чтобы понимать язык мир наш. - он протянул мне серую коробочку, набитую пылью.
Я наклонился и взял коробочку. Нахмурка продолжал:
- Когда мир наш входить, король узнает и приходить, надо быстро. Тебя я скрыть в сарай дом мой.
- Погоди, Нахмурка, зачем мне в твой мир и кто такой король? Зачем надо торопиться?
Нахмурка ещё сильнее нахмурился и присел на корточки:
- Хорошо, Ти-мо-фей, я тебе говорю быстро, ты слушать, потом мы бежать.
Я согласился и приготовился слушать.
- То быть давно, колдун сказал стих, что сквозь серость воин придет, короля победит, трон занимает, мир наступит.
- Воин, а я же не воин, я мальчик, мне не нужен трон, я к маме и папе хочу! - я посмотрел на потолок, серая коробка была серой внутри и моей комнаты не было видно.
- Серость быть запрещена, ее уничтожить везде, король боится воина серость приходящего. Нахмурка серость найти в норе, друзья Нахмурку за воином послать. Почтальон посылка понес. Почтальоны во всех мирах могут. Ты воин, можешь из нора выходить. Большой не выйдет.
- Но это большая комната, тут и папа мой поместился бы.
- Не нора комната, серость. Здесь не мой мир, не твой, здесь нигде.
- Ты запутал меня окончательно, могу я вернуться домой?
- Домой вернуться можешь ты, но не эта дверь. - Нахмурка указал на коробку. - Найдешь другую серость, домой вернуться к папа-мама.
Мне опять захотелось плакать. Сейчас я бы даже брата обнял и не отпускал. Он казался таким родным и далёким. Но родители ещё более родными и ещё более далёкими.
- Нам идти надо, скоро ночь, дня ждать нельзя! Будешь, наш мир, серость коробочку не тратить! Только если трудно. Ты молчать, я говорить!
- Я не хочу в твой мир, я не хочу в серость, я хочу домой. - я сел и заплакал.
- Я сейчас уходить, ты оставаться серость один, можешь кушать мусор, вот тебе твой говорильник (протянул васькин смартфон), дверь закрыться, ты уже выходить! Журнал я забирать, Нахмурка нравится картинки.
- Стой, я не хочу мусор есть, я с тобой.
- Правильно, идти со мной! Выкинь говорильник, он умирать.
- Наверно просто разрядился, у тебя есть зарядка?
- Зарядка делать утро, рукой махнуть, ногой топнуть?
- Нет, провод в телефон воткнуть и в розетку.
- Розетка не знать, провод нет. Идём быстро, можешь взять говорильник.
Я спрятал телефон брата в углу серой комнаты и пошел за Нахмуркой по узкому коридору. Вокруг было абсолютно темно. Глаза постепенно привыкли, и я перестал задевать стены. Иногда приходилось лезть по очень узким проходам, маленький человечек пробегал быстро, я протискивался с трудом. Взрослый бы не прошел. Запах пыли сменился запахом сырости прелой листвы. Так пахнут кучи листьев поздней осенью на даче.
Сколько мы шли, я не знаю, но вскоре впереди стало светлеть, проход стал шире.
Нахмурка повернулся и что-то быстро сказал. Его речь была совершенно непонятной. Я смотрел на него, выпучив глаза. Вскоре, до него дошло, что я не понимаю и карлик перешёл на жесты.
По его жестикуляции я понял, что надо молчать и вылезать на улицу. Потом быстро бежать. Взглянув на короткие ножки Нахмурки, я подумал, что легко обгоню его, даже не особо стараясь.
Вылезти из норы, а это действительно, оказалась нора, было нелегко, Нахмурка тянул меня за руки, и я пролезал с трудом. В конце концов, разорвав рубаху, я выпал на свободу, а Нахмурка рванул в кусты. Я совсем не хотел остаться один неведомо где, поэтому побежал вслед за энергичным карликом. Он бежал своими короткими ножками быстрее меня и мне пришлось потрудиться, чтобы не потеряться. Через несколько сотен метров, он остановился и что-то быстро заговорил. Я не понял не то чтобы слова, даже звуки были какие-то непонятные. Конечно, я не был полиглотом, но английский учил с шести лет, да и другие языки слышал. Нахмурка говорил на каком-то нечеловеческом диалекте. Вскоре до него вновь дошло, что мое удивленное и раскрасневшееся от бега лицо означает только одно: «Ничего не понимаю!» Маленький человек махнул рукой и мы снова побежали. В эти минуты я на всю жизнь зарёкся от соревнований с коротышками.
Когда я выбежал на большую поляну, то не сразу заметил, что Нахмурка открыл малозаметную круглую дверь на холме. Пригласительным, но нетерпеливым жестом, он объяснил мне, что мне пора быстро запрыгнуть в дверь.
