Вздох разочарования вырвался из груди Эстелы – увы, под камнем ничего не было, даже намёка на то, что под бывшим алтарём что-то хранилось.
Ригор не растерялся:
– Переверните камень, – приказал он.
Стражники нехотя повиновались. Они с самого начала не верили в затею молодой госпожи.
Как только они перевернули камень «верх дном», то к своему вящему удивлению увидели углубление, забившееся землёй от времени.
– Господин! – возопили стражники в один голос. – Здесь что-то есть!
Ригор очистил углубление от земли и извлёк из него небольшой кожаный мешочек.
– Боже Всевышний, помоги нам! – с чувством взмолилась Эстела. – Неужели это то, что ты ищем?!
Руки Ригора дрожали от волнения, он развязал прекрасно сохранившийся мешочек, перед его взором предстала серебряная потира[38], усыпанная крупными, цвета запёкшейся крови, рубинами.
– Открой её, Ригор! Открой! – сгорая от нетерпения, взмолилась Эстела.
Ригор, охваченный религиозным трепетом, открыл сосуд, в нём лежал тёмно-коричневый камень.
– Что это? – недоумевал Ригор.
Эстела аккуратно извлекла камень из потиры, дабы разглядеть со всем тщанием.
– Это и есть сердце святого Варфоломея. Просто за шесть веков оно утратило свой первоначальный вид, ссохлось и превратилось в камень.
…Ригор и Эстела, окрылённые находкой, в сопровождении отряда, вернулись в Мулен. Они показали графу потиру и сердце святого, пережившее костёр и шесть веков забвения под каменным алтарём.
Граф де Мулен внимательно осмотрел находку своей племянницы и также пришёл к вывод – это не что иное, как сердце мученика.
Его сиятельство, хоть и был истинным католиком, но всё же верх взяла расчётливость. Зная набожность графа Клермонского, он поместил серебряную потиру с сердцем мученика в дорогой ларец и отправился в Клермон-Ферран в сопровождении Эстелы и Ригора.
Гильом IV с нескрываемым удивлением выслушал столь необычную историю любви молодой пары.
– Не скрою, вы поразили меня, граф де Мулен… – произнёс Гильом IV. – Всё это так необычно и трогательно… – сюзерен с нескрываемым восторгом воззрился на Эстелу и Ригора. – Я представлю вашу находку епископу Клермонскому. Он соберёт священный совет, дабы уладить все формальности и признать реликвию подлинной. А что касается вас, несравненная Эстела, и вас, господин де Жюиф, то желаю вам долгих лет семейного счастья. И в связи с этим я хочу преподнести вам свадебный подарок: замок Верэн, что в десяти лье от Клермон-Феррана, и титул. Я прикажу выправить соотвествующие документы тотчас же. С сегодняшнего дня, – он кивнул в сторону молодой пары, – вы будете именоваться: виконтом и виконтессой де Верэн, со всеми вытекающими из нового статуса привилегиями. А также вы можете всегда рассчитывать на мой совет и помощь.
Новоявленные виконт и виконтесса пали ниц перед сюзереном-благодетелем и горячо возблагодарили его за оказанную милость.
Дальновидный граф де Мулен присоединился к ним, ибо предполагал подобный исход визита в Клермон-Ферран. Теперь он был спокоен: помимо обещанного им приданого у его племянницы есть титул и замок. Де Мулен помнил его хозяина, попавшего в немилость к сюзерену, за что бывший виконт поплатился головой. Он не сомневался, что новые владения племянницы потребуют ремонта и солидных вложений, дабы обрести достойный вид. Но это его не смущало, и он был готов оказать новоявленным виконту и виконтессе всяческую поддержку.
Барон Ла Доль, владелец обширных земель, восседал за огромным дубовым столом в своём кабинете. Рене, его нотарий[39] и доверенное лицо, докладывал:
– Ваше сиятельство, по вашему приглашению прибыли бароны де Шалон, де Монсо, де Отён, Ла Бон в сопровождении своих вассалов. Они встали лагерем недалеко от замка и с нетерпением ожидают встречи с вами…
Барон удовлетворённо кивнул.
– Прекрасно, Рене… Прикажи управителю организовать всё необходимое в парадном зале к приёму гостей. Пусть приготовят побольше еды и вина. Думаю, разговор с баронами предстоит долгий.
Вечером, после того как колокола местной церкви отзвонили вечерню и барон де Ла Доль вознёс молитву Всевышнему, он отправился в парадный зал, где всё уже было приготовлено для встречи гостей.
Барон ещё раз придирчиво осмотрел расставленные в зале столы, раздумывая, как лучше разместить баронов, их сыновей, советников и нотариев. Поначалу хозяин замка хотел организовать небольшой приём для избранных лиц, ограничившись лишь одними баронами, но затем передумал. Он решил, если знатные гости прибудут в сопровождении своих верных вассалов, старших сыновей и советников, если таковые имеются, то у него будет больше шансов убедить их в том, что он задумал.
А замыслы барона были явно мятежными. Поэтому, прежде чем пригласить гостей, он тщательно обдумал каждую кандидатуру, рассчитывая свести риск огласки предстоящего разговора к минимуму.
Наконец барон и его старший сын Арман, который во всём поддерживал отца, были готовы к приёму гостей. Жену и дочь барон решил не посвящать в свои замыслы, решив, что заговор – ни женского ума дело.
