— Мы считаем мирный труд делом великой чести, если он направлен на благо народа!
— О, это слишком учено! А какие вам больше нравятся американки брюнетки или блондинки? А? Признавайтесь! — И она шутливо погрозила жирным пальцем, украшенным кольцами. — Или вам не нравятся ни американки, ни Америка, а?
— Молодой советский ученый, судя по его удивленному виду, чувствует себя как «янки при дворе короля Артура» из романа Марка Твена, — сказал рослый мужчина с бородкой. Он тут же представился: — Чарльз Грейс!
Это был Перси Покет. Он явно хотел понравиться делегатам.
— Мы не вмешиваемся во внутренние дела других стран, — отпарировал Роман.
— Вы хотите сказать, что янки (хозяйка не читала Марка Твена) вмешиваются во все дела других стран?
Перси Покет начал было: «В романе Марка Твена…», но миссис Мак-Манти властно махнула ему рукой, и он замолчал.
— Да, — сказала она, — мы вмешиваемся, чтобы облагодетельствовать народы. Мой муж дает миллионы на Институт Стронга. Он помог организовать этот всемирный конгресс, чтобы покончить с вредными жучками и болезнями во всем мире. О, вы еще оцените его заботу!
— Мы всегда высоко ценили и будем ценить всех, кто борется за мир, сказал Роман.
— Но все это очень учено, очень умно. Благодарю вас! — И миссис Мак-Манти поспешила со своей свитой к следующему гостю.
Было людно, шумно, бестолково и скучно. Стоя у столов, гости изрядно прикладывались к напиткам. Лифкен по-прежнему ни на секунду не оставлял советскую делегацию, стараясь изолировать ее от других ученых. Но, несмотря на все его усилия, советские делегаты оказались в кольце ученых. Завязался оживленный научный разговор. Вокруг гостей из СССР собиралось все больше народу. Другие залы пустели. Тогда Сэм Пирсон попросил у делегатов конгресса и гостей минуту внимания и сказал короткий спич, выразив надежду на плодотворную деловую деятельность конгресса. Это был сигнал. Гости стали расходиться, прощаясь с хозяйкой, стоявшей на той же площадке.
На следующий день все газеты поместили подробнейшее описание приема у Мак-Манти. Были приведены речи гостей. Текст беседы с Романом Крестьяниновым почему-то помещен не был. О нем было только упомянуто.
— На конгрессе будет жестокий бой, — сказал профессор Сапегин — и не ошибся.
В одном из покоев дворца Мак-Манти закончилось оживленное совещание. Пирсон перед возвращением в Нью-Йорк заслушивал доклады экспертов о состоянии экономической войны в области сельского хозяйства. Он сидел на краю стола, вертя в длинных пальцах сигару. Время от времени Пирсон подносил ее к носу и шумно вдыхал острый запах табака. Движения его были нервозны. Его раздражала и тревожила деятельность коммунистов. Они разоблачали маневры подручных Пирсона. Они называли вещи и события их именами. Они пробуждали народы, организовывая их на противодействие планам американских монополий. Они обвиняли Пирсона и его единомышленников в разжигании войны. Коммунистов всего мира и им сопутствующих воодушевлял пример Советского Союза.
Эксперт по Советскому Союзу доложил о такой огромной производительности сельского хозяйства, что она сама по себе срывала планы экономической войны.
Пирсон швырнул сигару в сторону и, нагнувшись, взял со стола колос ветвистой пшеницы академика Лысенко.
— А почему же наши американские специалисты этого не изобрели? — едко спросил Пирсон. — Огромное увеличение урожайности на полях совхозов и колхозов угрожает мировой продовольственной конъюнктуре, а тут все новые и новые изобретения!
Специалисты молчали.
— Можете уйти и подумать, — не скрывая раздражения и презрения, сказал Пирсон.
В комнате остались только Пирсон и Дрэйк. Пирсон нервно теребил колос пшеницы.
— А много у большевиков таких сюрпризов?
— Немало, — устало ответил Луи Дрэйк, безнадежно опустив голову.
Пирсон разозлился:
— И это говорите вы, на которого я делаю ставку, мне, своему патрону! Мальчишка, щенок! — закричал он багровея.
Он долго кричал, бранил Дрэйка за плохую организацию разведки.
— Но ведь это Советский Союз, там нелегко работать нашим людям, оправдывался Дрэйк. — Вы же сами говорили, — продолжал он, — что, имея дело с Советским Союзом, не очень-то можно рассчитывать на страх и личный интерес, потому что у советских людей есть идейная убежденность.
— Отсюда я заключаю, — холодно заметил Пирсон, — что вы не справитесь с Сапегиным, несмотря на неограниченный кредит, открытый вам…
— Я убью его! — злобно закричал Дрэйк.
— У вас есть его три помощника, они молоды и неопытны, — напомнил Пирсон. — Захватите одного из них и выжмите все, что можете!
Колосья сломались в его пальцах, и он отшвырнул их на пол.
— А потом возвратить искалеченного или труп?
— Возвратите живого, но… больного «негритянской болезнью», — тихо ответил Пирсон. — Но пусть применят не «НБ-4001» — это уже разоблачено, — а «БЧ»!
С утра к зданию Института Стронга подкатывали все новые и новые машины. Гостей встречали президент академии Мак-Манти, вице-президент Лиги ученых и изобретателей Ихара и Арнольд Лифкен.
