— Не знаю, но это точно не один из наших беглецов. Они так стрелять не научились бы. Я полагаю, что этот хмырь видел их и специально порошок рассыпал, чтобы следы от себя отвести. Возможно, припугнул их оружием. Твари, что с них взять, даже между собой договориться не могут.
Иван огляделся, увидев спасшего его подростка, сгорбленно сидящего в сторонке, посмотрел на него совсем другими глазами. Зачем он это сделал? Его бы никто не обвинил в бездействии. Напарники понятия не имели, что мычание тварей может как-то оградить от черного спектра, иначе придумали бы им еще одну «святую» обязанность.
— Так, бл… подгоняйте повозки к поврежденной, переложим из нее всё, что нужно и вперед. Главное, чтобы радио нам не расхерачили, а то придется самому за все отвечать.
— Может, забраться на крышу? — Предложил боец их экипажа второй повозки.
— А кто туда полезет? Твари? Чтобы дать им рядом с оружием поверженного единомышленника идею обратить его против нас? Нахрен. Ничего хорошего там нет. Идем дальше. Этот поход по возвращении придется разложить по полочкам и записать в устав службы. Минус генератор, минус двое бойцов, минус собаки с испорченным нюхом. Мы несем несопоставимые потери.
— Минус один необращенный. — Напомнил Иван.
— Да это расходный материал, на статистику не влияет. — Отмахнулся Борис. — А вот мне за потери влетит по самое не балуйся. Давайте добазаримся заранее мужики, если начальство начнет разборки, будем валить все на откинувшихся. Им без разницы, а нам еще рано в охрану к рабам устраиваться. Побегать хочется, свободой подышать, а не к тварям в их вонючие сараи. Договорились?
Коллектив гончих согласился с предложением Бориса без особой инициативы. Спорить с ним не любили, зная его приступы неконтролируемой ярости. В походе лучше было соглашаться с ним во всем. Ивану, прежде испытывающему к Борису не только страх, но и уважение за огромный опыт и удачливость, главный гончий открылся с новой стороны. Он увидел в своем начальнике страх, мелочный эгоистичный страх лишиться привилегий, комфорта и маленькой славы.
— Так, бл… обнюхавшихся собак в упряжку. Помойте же им носы, задрали уже чихать! — Вспылил одноухий Борис. — Работнички херовы. Эй ты, как тебя, — Он пощелкал пальцами, словно это могло напомнить имя командира третьего экипажа, присоединившегося к ним из другой общины.
— Марат. — Напомнил мужчина.
— Неважно. Короче, бери своих и иди по следу, а мы сейчас тут по хозяйству кое-что сделаем и догоним вас.
— Ладно. — Марат вяло скомандовал своему отряду собираться в путь.
Борис поцокал им вслед языком, недовольный уровнем дисциплины и отсутствием энтузиазма.
— Короче, не при свидетелях будет сказано. Если что, скажем, что этот Марат пытался перехватить инициативу из моих рук и подвел отряд под пули. Рожа мне его не нравится, подлая какая-то. Так и ждешь от него неприятностей. Помощничек бл…. Всё, подъем, собираемся. — Одноухий Борис похлопал в ладоши. — Так, твари, хорош балдеть, запрягайтесь в повозку со сломанным генератором.
Бессловесные подростки молча накинули на шеи лямки и замерли в ожидании дальнейших указаний, глядя себе под ноги. Тот паренек, который вытащил Ивана из-под опасного излучения, остался не удел, потому что человеческая упряжка была рассчитана на двоих. Иван подошел к нему и тихо произнес:
— Спасибо, что вытащил. Держи.
Он дотронулся сжатым кулаком до руки подростка. Тот быстро смекнул в чем дело и сложил ладонь горстью. В неё что-то упало. Подросток ловко переложил содержимое в карман и коротко кивнул в знак благодарности. 8.2
— Не отставай. — Грубо произнес Иван, будто специально для этого подошел к нему. — Я за тобой наблюдаю.
Борис ощерился довольной улыбкой. Он любил в своих подчиненных проявление заслуженного превосходства над тварями.
Команда ловцов направилась за беглецами с четверть часовым отрывом от первого экипажа. Следы от их повозки оставляли четкий ориентир для следования. Даже когда они вышли на широкую улицу, их можно было разглядеть поверх старой собравшейся островками листвы. Собаки, учуяв присутствие рядом диких животных, начали лаять, но быстро замолкли, словно испугались непривычного эха, гуляющего между странных бетонных коробок. В городе неуютно чувствовали себя все, и люди, и прирученные животные и даже необращенные подростки, впервые увидевшие воочию монументальное наследие человечества.
У здания городского театра, в который уперся проспект, дорога разошлась в две стороны. Обезумевшие от смелости крыс, собравшихся на ступенях некогда культурного заведения, собаки забыли про следы беглецов и поддались охотничьим инстинктам. Борис не стал вразумлять их, посчитав добычу пропитания полезным делом. Воздух наполнили тонкий писк и хруст перегрызаемых позвонков. Удлинившийся неизвестно насколько по времени поход требовал разумного отношения к продуктам питания, и было лучше, когда собаки сами могли о себе позаботиться.
