– Я… расстроила его. – В словах Кэтрин сквозила горечь. Но это они уже слышали. – Думаю, что у нас создались разные представления о характере наших отношений и о том, куда все это движется.
Она говорила так, как будто уже много раз объяснила все это самой себе…
– Похоже, в ближайшее время здесь никто не пройдет тест Бехдель[13], – заметила Грейс, которая сняла туфли на шпильках и теперь с наслаждением разминала голые пальцы ног на плитке.
– Я только что столкнулась с ним в лифте, – призналась Арди. – Выходя, он заявил, что я, видите ли, чокнутая…
Передразнивая Эймса, она постаралась придать голосу характерный грубоватый оттенок.
Конечно, Арди должна была знать, что такой комментарий – своего рода превентивный удар. Искушение, поощряемое такими, как Эймс, рождало в голове образ скучающих домохозяек в деловых костюмах, которые вечно болтают по телефону. Мы порой слишком остро реагируем и даже доводим себя до истерики. Кстати, слово «истерика» произошло от латинского
Когда Арди обнаружила на кухне Кэтрин, то увидела перед собой то же самое выражение, как и на лице Слоун несколько лет назад.
– Но… разве ты не читала список? – отважилась спросить Слоун.
Они все цеплялись за «Список плохих парней», словно за спасательный плот, качающийся в волнах Интернета. Как будто это была какая-то важная оговорка на плакате у парка развлечений.
– Я читала его, – проговорила Кэтрин, раздувая щеки и подобрав под себя ноги. – Сразу, как только ты разослала. Правда, я не знала, что с ним делать. Эймс ведь, по сути, принял меня на работу. Я же не идиотка. – Она огляделась вокруг, ожидая, видимо, что каждая из присутствующих выразит свое категорическое несогласие с такой позицией. – Вы не сообщили мне ничего такого, чего я уже не знала бы. В той или иной степени, конечно. Я знала, что и так уже хожу по лезвию бритвы. Да, да, я не дурочка. – Как будто то, что она училась в Гарварде и работала в юридическом журнале, было уже не так важно. – Но я пришла сюда без каких-либо рекомендаций. Хуже того, мой прежний работодатель люто ненавидел меня. Я познакомилась с Эймсом в одном баре в Бостоне. И сразу поняла, что он… ну, как бы неровно дышит ко мне. Но я упорно стремилась сюда попасть. Мне было нужно начать с нуля. И так, чтобы не возникло желание отступать. Звучит неважно, не так ли? – Она откинулась на спинку дивана. – Но какая женщина так не поступит? У тебя заканчивается бензин, ты сворачиваешь на обочину и вдруг… и вдруг понимаешь, что все не так уж плохо и можно немного поиграть… ну, вы же понимаете, чтобы получить хоть какую-то помощь, своего рода толчок. Не смотрите на меня так, – добавила она. – Мы все так делаем.
Слоун кивнула.
– Здесь зона свободных суждений, не переживай. Ты – одна из нас.
– Как бы то ни было… – Кэтрин вздохнула. – Я рассуждала так. Вот сделаю первый шаг, а потом постепенно создам некоторую дистанцию, пройдет время, и никто уже не станет на этом зацикливаться. Как будто так и надо. Эймс проявлял ко мне интерес, к тому, чем я занимаюсь. И, если честно, очень дружелюбно и ненавязчиво. Помогал мне и ничего не просил взамен. Все было под контролем.
Грейс усмехнулась и уставилась в пол.
– А отель «Прескотт»? – вдруг спросила она.
Кэтрин посмотрела на Грейс, которая сидела рядом с телевизором. На черном экране отражались Слоун и Кэтрин.
– Да. За него заплатил Эймс, – медленно ответила она. – И попросил меня никому не рассказывать. Уж прости. Он сказал, что обычно компания не покрывает расходы на переезды сотрудников. И что его помощь в этом вопросе нужно рассматривать как часть своего соцпакета. Он воспользовался корпоративной кредитной картой… ну и все такое прочее. Я рассказала ему, что столкнулась с тобой в холле, и тогда мне впервые показалось, что ему… неловко. – Кожа вокруг глаз Грейс натянулась. Она скрестила руки на груди. – Но я клянусь, что в «Прескотте» ничего такого не было.
– Ну, хорошо, хорошо. – Слоун взмахнула руками, жестом побуждая Кэтрин продолжать. – А что вообще произошло-то?
К горлу Кэтрин подкатил комок.
