- Да что вы, благородие, да я ни сном ни духом! - зачастил Мора, отступая. Но смиренную маску ему удержать не удалось - взоржал конем. Поручик побагровел, поддернул рукава и с тростью наперевес кинулся на обидчика. "Пропали яйца" - подумал Мора, впрочем, без особой тоски. Кадровый военный оказался бессилен в схватке с житаном, воспитанным кенигсбергской подворотней. Мора поднырнул под занесенную трость, ударил нападавшего по ногам и тут же обрушил поручику на мундир свою корзину со всем драгоценным содержимым. Ворота княжеского дома распахнулись, и на улицу выкатилась карета. Поручик вскочил на ноги, Мора же благоразумно пал в грязь и притворился если не мертвым, то побитым.
- Булгаков, мы к Оловяшниковым на блины. Ты как - с нами? - раздался томный голос, дверца приоткрылась, и показалась розовое личико князя Петера, старшего из наследников старого князя. Разглядев облитого яйцами поручика, томный Петер хохотнул и закатил глаза. Поручик в отчаянии замахнулся на лежащего Мору палкой.
- За что ты хочешь его бить? - спросил молодой князь.
- Мерзавец пытался отравить меня, - поручик опустил палку, так и не ударив Мору - из кареты высунулся сам старый князь, глянул, можно ли вылезти, чтобы не в грязь, и вылезать погнушался.
- Зачем же ты ел из рук моего псаря? - ядовито поинтересовался князь, с удовлетворением окидывая взглядом оскверненный мундир поручика, - Он же цыганва, рваные ноздри, le criminel...
- Я не ел. Он наврал, что смешал приворотное зелье...
- Разве ты не знаешь, что цыганы не ворожат? - поднял подрисованные бровки князь Петер, - Это цыганки ворожат, а цыганы только воруют.
- Вот что, поручик Булгаков, - в голосе старого князя зазвенел металл, - ты повторяешь все ошибки твоего предшественника Дурново. И узнай у своих приятелей, что бывает с теми, кто бьет в моем доме моих слуг. Поверь, тебя ждет сюрприз. Мне некогда рассказывать. Иди в дом, переоденься - а мы дождемся тебя.
Поручик устремился в дом, сдерживая злобные рыдания. Мора поднялся из лужи, подобрал опустевшую корзинку, поклонился господам и спросил невинно:
- А что же бывает, ваша светлость, с теми, кто бьет ваших слуг?
Старый князь демонически сверкнул глазами на дерзкого слугу, но потом сделал загадочное лицо и резко провел рукой в перчатке по своему затянутому в атласный галстук горлу. И дверца кареты захлопнулась.
Пришла весна, и лед сошел, и лег на воду столь желанный всеми понтонный мост. И в один из солнечных апрельских дней Мора, наконец, дождался своего счастья. Возле дома высматривал его холеный кавалер в немецком платье, в парике таком, что кровь из глаз, и с мушкой на подбородке.
- Юшка! - не поверил своим глазам Мора.
- Виконт! Ну ты урод! - кавалер признал Мору и радостно заключил в товарища в объятия. Юшка этот работал в том же амплуа, что и некогда Мора - подделать вексель, охмурить поповну, обыграть в карты недоросля, в будуаре дамы после страстного свидания увести часы или перстень с туалетного столика... Только Виконт был звезда, а Юшка так, похуже и пожиже.
- Привез? - первым делом спросил Мора.
- А то! - Юшка вытащил из-за пазухи сверток, - Вижу, тебе как раз не хватает.
Мора усмехнулся:
- Когда только носа не хватает, еще ничего, хуже - когда ума.
- Ума не привез, - покаялся Юшка, - зато привез к тебе Матрену.
На миг у Моры потемнело в глазах. Но миг этот был краток.
- Где вы остановились, - спросил он, - у Шкварни?
- Бери выше. Гостиница "Святой Петр". Мы прибыли в своей карете, Матрена - фрау Гольц, я секретарь ее, Мануэль Гонтарь.
- Как ты имя-то такое выдумал?
- Утонул давеча в реке Мануэль Гонтарь, польский скорняк, а паспорт на берегу лежать остался. Так и стал я Мануэль Гонтарь, секретарь уважаемой фрау Гольц.
- А фрау Гольц тоже в речке утонула?
- Много ты пропустил, Виконт. Матрена наша замуж сходила за банкира Гольца, теперь почтенная вдова.
- Ты прав, я все проспал, - с деланной печалью вздохнул Мора, - все проспал на нарах...
- Так ты идешь со мной? Или нос сперва примеришь?
- Ты ступай, Юшка, я попозже вас навещу. Вы когда в Москву возвращаетесь?
- Завтра с утреца. Что тут высиживать?
- Так я сегодня буду у вас.
- Не пустят тебя. "Святой Петр" приличная гостиница.
- А я не знал! Не ссы, Юшка, с новым носом мне все двери открыты.
Первым делом Мора направился на конюшню. Принц непременно должен явиться к даме на белом коне. И конь такой в конюшне был - толстый, белый, флегматичный Афоня, раз в год по обещанию на нем выезжали молодые князья.
- Дай мне на вечер Афоньку, - взмолился Мора перед конюхом, - ко мне зазноба из Москвы пожаловала. Мне с такой рожей - только конем ее потрясти.
После истории с пасторшей Мора сделался в некотором роде кумиром у князевых слуг - Софью они любили, а поручика презирали.
- Хозяин сегодня у Затрапезновых, гуляют, потом в карты сядут играть... До вечера старый черт не явится. Бери, но с осторожностью, не вздумай по городу раскатывать - наш собирался с купцами в экипаже кататься по первому солнышку. Старый гриб тебя и не узнает, а вот Афоньку узнает, и будет нам обоим по шее.
