В ответ метровая, широкая физиономия совсем расплылась от ухмылки.
— Ладно, не сочиняй, что очень тут переживал! А я удрал, думал, тебя сожрут. Но все-таки ждал на борту — я любознательный, понимаешь? А сейчас убедился, что ты жив, и хочу побыстрее смыться на какую-нибудь планетку, где никого лишнего не болтается… Отдохнуть, подождать, пока меня не запишут в покойники, а потом посмотреть дальше. Пока! — Мива отключился.
Вэл перевел взгляд на наружный экран и увидел, как медленно, красиво взлетает… его звездолет! Грузовоз же стоял неподвижно.
Корабль транспортника оказался в приличном состоянии, хотя новыми на нем были только вооружение и маскировочный генератор. Часа за полтора проверив все, что можно было проверить, Вэл отрегулировал пилотское кресло по своей фигуре и еще раз вслух проклял Миву: грузовоз был тихоходом, а самое скверное — чужой техникой, то есть своеобразным кристаллическим котом в мешке.
Почти все механизмы имперцев — маленькие или исполинские друзы с минимумом датчиков и приборов управления. И узнать, какие же поля рождаются, гаснут в этих опаловых, предательских глубинах… Это возможно только на хорошем космодроме, где есть огромные, сложные машины. А убирать эти вживленные программы… Много проще синтезировать новый звездолет, чем хоть немного изменить старый.
И если в грузовоз для обеспечения его неиспользования кем-либо посторонним встроены какие-то военные заморочки…
Остается надеяться, что их либо нет, либо они не активируются во время полета.
Мива тоже рисковал, забираясь не в свое. Хорошо бы он рискнул только от того, что не знал ничего и о собственном корабле…
«Кот» пока не бунтовал и был просто неразворотлив. Вэл, осваиваясь с его норовом, сделал несколько витков. Затем завис немного в стороне от искусственного солнца.
Корабль неохотно, не спеша развернулся кормой к планете. С носовых экранов в кабину бил веселый, неотличимый от естественного, свет. Вэл еще раз проверил положение звездолета и на одну десятую секунды включил кормовую гравитационную пушку. Волна тяжести упала вниз, смяв, спрессовав все под собой и подвинув планету на новую траекторию полета. В эпицентре поражения — на месте базы осталась лишь огромная, идеально круглая пропасть.
И — ничего больше. Мир внизу был словно в состоянии шока. Вэл, не глядя на него, разворачивал грузовоз. Ему хотелось только одного — улететь из этого милого уголка.
…Позже он узнает, что до начала программы «Смог» оставалось чуть более полутора суток. Охранная автоматика базы зарегистрировала отсутствие персонала и расценила это как результат успешного нападения врага. На самых нижних ярусах (куда Вэл не пошел) включились синтезаторы, ловушки из силовых полей начали медленно заполняться «Смогом». Еще немного — и тот был бы активирован, выброшен в Космос, став туманностью, пожирающей все на пути: излучения, газы, планеты, звезды… Остановить это увеличивающееся, сверхсветовое чудовище, разумеется, удалось бы — но ценой неизвестного количества солнечных систем.
Сотни «g» спрессовали, разрушили «спящий» полуфабрикат, навсегда превратив его в безобидный, деструктурированный камень.
Через три часа к этой планете подлетел патрульный звездолет Темной Гвардии. Его командир, давно и отлично слышавший «SOS» из запретной зоны, получил от датчиков такую информацию, что решился нарушить охраняемые границы. И сейчас, чуть посерев, с полминуты рассматривал творящееся внизу, в лучах «солнца».
Планета очнулась от шока и дрожала, словно раненый зверь. Спрессованное вещество ее мантии возвращалось в естественное состояние, порциями-взрывами словно кусками — вышвыривая из себя исполинскую энергию. Кора трескалась. Вырывалась магма, сияющая белым, режущим светом, от перенакаливания она превращалась во что-то вроде огненного газа. И только по краям, под созданными ею же огненными «тучами», она текла нормальными, кроваво-красными языками. Эти потоки двигались в беснующейся обертке из горящего пара, секунды назад бывшего неподвижными, прочными льдами из метана. А в самом эпицентре, покачиваясь на волнах из жидкого, свихнувшегося камня, дрейфовал тонкий, невероятно плотный диск из окончательно выродившегося, нейтронного вещества. Рядом с ним набирал силу тяжеловесный лавовый гейзер.
— Снять информацию с «солнца»! Быстро!
Этот корабль не имел права на любое вмешательство в дела базы, тем более — на получение с нее информации. Патруль должен охранять свою зону — но не видеть и не слышать происходящего в ней. Но его командир уже основательно боялся того, что, придерживаясь инструкций, «не слышал» и не передавал в Центр информацию о поступающем «SOS». И если сейчас… В такой ситуации не поймешь, что тебя подведет под трибунал — то ли послушание, то ли инициатива… Но быть расстрелянным за поступок все же менее обидно.
Горы внизу уже не тряслись, а трепались, как образцы на вибростенде. Свет сместившегося «солнца» мотался по ним. То есть магма подходила к точке своего последнего взрыва.
