Стирлинг с отсутствующим видом махнул рукой и пошел дальше. Беа, которая сидела, прижавшись к плечу Сандро, хихикнула. Сандро ухмыльнулся сердито и потер рукой подбородок.
— Черт! Этот парень всегда начеку. Пошли домой, Беа.
Они встали, все еще дрожа от холода. Сандро оглянулся на скалы.
— Она там, Беа. Ее тело…
Беа сжала его руку, но ничего не сказала.
Сандро и Беа проходили как раз мимо упавшей стены Холи-руд-Палас, когда увидели Стремящегося Летать. Высокий юноша тоже был завернут в одеяло и быстрым шагом шел от парка. Он дрожал от холода, очки залепил снег, который теперь шел еще сильнее.
— С тобой все в порядке? — окликнул его Сандро.
Они не разговаривали с тех пор, как вместе выбежали из пещеры.
Стремящийся Летать поправил занесенные снегом очки и, близоруко моргая, долго вглядывался в Сандро, пока не узнал его.
— Привет.
Он улыбнулся и смущенно кивнул им.
— Ты решил не идти с остальными? После нынешней ночи у вас, кажется, прибавилось последователей.
Проигнорировав вопрос Сандро, Стремящийся Летать выпалил:
— Ты видел, правда?
— Да, я…
— Это был Нокс. А они говорят, что это был Даниэль. Что он пришел с небес, чтобы спасти их. Но ведь это неправда. Неправда. — Юноша выглядел очень расстроенным. В добрых карих глазах блестели слезы, подбородок дрожал.
— Разве это имеет значение? — мягко спросил Сандро.
Он подошел к юноше поближе и похлопал его по спине, невольно повторяя ободряющий жест Стирлинга. Стремящийся Летать упрямо кивнул.
— Я все в-время д-думал, что он п-плохой. Мне казалось, ч-что он н-на самом д-деле не верил в Вознесение. И п-потом, это он убил Даниэля.
— Кого?
— Нашего настоящего лидера. П-про которого они д-думают…
— Да?
— Нокс убил его. Я нашел т-тело в п-подвале под комнатой д-для собраний. Поэтому в пещере н-никак не могло б-быть Даниэля… Бог не п-призывал к себе его, к-как сказал Нокс. Но сейчас м-мне кажется, что я неправильно о нем с-судил. В пещере был он.
Сандро кивнул:
— Да, я знаю. Но ты не должен себя винить… как тебя зовут?
— Г-гордон.
— Нокс принимал свои собственные решения, Гордон. И даже если человек совершает плохие поступки, это вовсе не значит, что он не способен на хорошие дела… — Сандро опять посмотрел на линию гор, чьи очертания смягчил падающий снег. — Это не значит, что они потерянные люди для…
— Для Бога? — спросил Гордон.
Сандро встряхнулся, сообразив, что сам готов расплакаться, что горюет по Риган. Как страшно, что здесь ее больше никто не знает.
— Да. Так ты вернешься назад?
Он кивнул в сторону, где стояли Дети.
— Н-нет, — ответил Гордон. — У них с-свое мнение, П-пусть они его п-придерживаются. А у меня свое. И меня никто не п-переубедит.
Он улыбнулся дрожащей улыбкой.
— Тогда всего хорошего.
Они обменялись рукопожатиями, и Гордон пошел к новым зданиям Парламента, свесившимся концом одеяла заметая за собой следы на свежевыпавшем снегу.
— Мы можем идти домой, Сандро?
— Да. Скажи-ка мне вот что, Беа. Не хочешь воспользоваться транспортом?
Беа посмотрела в том направлении, куда показывал Сандро, и рассмеялась. Лошадь, которую спасла Риган, беззаботно щипала траву на окраине парка.
— Надеюсь, ты шутишь? Мне никогда раньше не приходилось ездить верхом.
— Что ж, мадам, в таком случае самое время начать.
В другом мире Талискер не был уверен, что готов к путешествию, в которое отправлялся. Шаманы сидов немало потрудились над его ранами. Взрыв в «пустоте» вызвал такие серьезные ожоги, что они перешли на физическое тело Дункана и покрывали всю спину. Эскариус тоже пострадал от ожогов, но оба выжили. Кроме того, они не относились к тем людям, которые перекладывают свои страдания на других. Клан волков так гордился Эскариусом…
—
—
—
Текумсех снизился и сделал круг, — прорезав крыльями холодный туман облака.
— Что? Ор Койл, конечно. О, боже!
Ор Койл возрождался. Далеко внизу под ними широкие пространства черной почвы, местами покрытой снегом, прерывались свежей, нежной зеленью молодых саженцев, пробившихся сквозь землю. Жар пламени и холод льда сослужили хорошую службу в чудесном возрождении сердца Сутры, которое вырвал Джал. Теперь оно возвращалось.
— Но некоторые из них такие высокие… Как это получилось? — спросил Талискер. — Ведь это же невозможно. Я имею в виду, что ведь не год же я был без сознания. Неделю, не больше. Так?
