— Лжец, — сказала сестра грустно. Она нахмурилась, прокладывая себе путь через высокую траву, приподнимая длинную юбку, чтобы на нее не наступить. — Я видела, как ты упал. — Риган остановилась перед братом и приподняла за подбородок его лицо, чтобы лучше разглядеть рану на виске, довольно сильно кровоточащую. — Сядь, Трис, — попросила девушка. — Я ничего не могу сделать, когда ты раскачиваешься из стороны в сторону.
Они оба сели, и Риган без лишних слов промыла рану водой. Она оказалась не настолько глубокой, как девушка боялась, но на память об этом дне у Триса на долгое время останется тонкий светлый шрам.
— Отец прав, — неожиданно сделал заключение мальчик. — Я не могу ездить верхом. — Его глаза наполнились слезами разочарования, которые Риган предпочла не замечать. — Я ничего не могу делать. Я неполноценный, беспомощный жалкий инвалид.
Риган схватила его за плечи и слегка встряхнула.
— Отец никогда такого бы не сказал, Трис. У него бы язык не повернулся.
Мальчика удивило, что она выступила в защиту отца. Между Риган и Талискером существовало сильное противостояние, которое в лучшем случае можно было объяснить силой их характеров, а в худшем — простой зловредностью девочки. Риган продолжала говорить, прикладывая к окровавленному виску брата уголок подола своей юбки. Последующие слова девушки прозвучали с легкой обидой:
— Он хороший человек и любит тебя, несмотря ни на что, но не умеет показывать свои чувства. Кроме того, он вполне может ошибаться. Знаешь, он гордился бы, увидев, как ловко ты управляешься с Пипом.
Трис какое-то мгновение изучал ее лицо, пытаясь разобраться своим мальчишеским умом, что именно его насторожило в тоне сестры.
— Он и тебя любит, Ри, — пробормотал мальчик.
Она улыбнулась ему в ответ, однако ничего не сказала, и Тристану пришлось сменить тему.
— Кто выбрал такое детское имя для моего пони? — пожаловался он. — Разве можно уважать того, кто носит имя Пип?
Риган улыбнулась. У нее была прелестная улыбка, полностью преображавшая черты лица девушки. А выражение лукавства еще больше украшало ее.
— Это мама назвала его, так что мы не могли изменить имя. Они оба посмотрели на довольно непрезентабельного серого пони, поглощенного обгладыванием нижних веток ближайшего дерева.
— Мы могли бы… нет, — Риган не стала продолжать, — не имеет значения.
— Что? О чем ты?
Трис всегда был готов поддержать любую идею сестры.
— Ну, мы могли бы дать ему секретное имя. Об этом будем знать только ты, я и пони. Надо подыскать что-нибудь более подходящее. — Она казалась абсолютно серьезной и внимательно смотрела на несчастное животное. — Мне кажется, что в маленьком теле пони заточена большая лошадь.
— Ты имеешь в виду, как и у меня? — грустно заметил Тристан. Риган покраснела, явно смутившись, что так необдуманно обидела брата своим замечанием.
— В какой-то мере да, — сказала она наконец. — Он обладает сильным характером и заслуживает уважения, его ум и благородство не имеют границ…
— Да, да, — с энтузиазмом поддержал Трис, захваченный идеей сестры, — и он станет выглядеть гораздо лучше, если мы будем ухаживать за ним как следует.
Мальчик хихикнул, забыв про боль.
— И как мы его назовем?
Риган помогла брату подняться.
— Давай подойдем к нему и спросим.
— Спросим?..
Они подошли к Пипу, и Риган легко поймала пони. Вечернее солнце сделало животное более покорным. Девушка протянула руку и потрепала животное по загривку.
— А теперь, Трис, посмотри ему в глаза.
— Зачем? — жалобно спросил Трис, чувствуя себя совершенно беспомощным.
— Просто сделай, как я сказала, — серьезно скомандовала Риган. — Вот так, правильно. А теперь внимательно смотри ему в глаза и про себя думай, как бы он хотел, чтобы ты его назвал.
— Хорошо.
Трис уставился в добрые коричневые глаза лошадки. Риган права, пони на самом деле был большой лошадью в маленьком теле. Если внимательно изучить его взгляд, то можно понять, что он очень вдумчивый и серьезный. На какое-то мгновение Трис дал волю воображению и представил, как выглядел бы Пип, если бы был большим конем.
— Ну что? — нетерпеливо спросила Риган.
— Гордый, — улыбнулся он.
— Ты уверен?
На какое-то мгновение ему показалось, что девушка готова рассмеяться, и Тристан засомневался.
— Я… я…
— Нет, все на самом деле очень хорошо, — успокоила его Риган. — Не мешало бы ему сказать об этом, как ты думаешь?
Тристан подошел и погладил бархатный нос пони. Он пристально посмотрел в глаза животного и мягко сказал:
— Послушай меня. Ты и я начнем все сначала, Пип. Я знаю… я знаю, как трудно быть маленьким и неловким. Люди не уважают тебя так, как больших красивых коней… — Его голос упал почти до шепота, неожиданно Тристан почувствовал сильное волнение. — Мне все это знакомо, Пип. Я вижу, какое у тебя большое сердце. И знаю, что ты очень умный. У меня к тебе особое отношение, потому что мне хорошо известно, что ты мог бы быть королем среди коней. Итак, с сегодняшнего дня я буду называть тебя только Гордым, когда мы будем одни, потому что нам обоим известно, что у тебя внутри, правда?
