- Часть похищенного мы уже нашли, - веско сказал Сухов.
Глаза ювелира округлились и заполнили выпуклые стекла очков. Он так тяжело дышал, что я стал опасаться, как бы его не хватил удар. Кажется, то же опасение испытывала и Матильда Карловна. Она поспешно усадила брата в кресло.
Сухов не без торжественности извлек из кармана галифе свой непрезентабельный мешочек.
Кербель попытался развязать тесьму, но не смог: руки его не слушались.
- Матильда! Что ты стоишь, Матильда? Развяжи, Матильда!
Я отобрал у Кербеля мешочек, развязал, положил «Иоанна Златоуста» на влажную от пота ладонь ювелира.
Рука Кербеля судорожно сжалась в кулак. Кажется, он хотел, но никак не мог распрямить пальцы. Наконец ему это удалось. Он долго с каким-то странным выражением смотрел на бриллиант, склонив набок свою большую голову. Потом легонько подбросил камень на ладони. Раз, другой…
- Ты пойдешь к себе в кабинет осматривать эту штуковину? - прервала молчание Матильда Карловна.
- Нет, я не пойду к себе в кабинет осматривать эту штуковину. Принеси мне алюминиевый карандаш.
Когда сестра принесла белый металлический стерженек, он провел острым концом по камню. На самоцвете засеребрилась узкая маленькая полоска.
- Ты видишь?
- Да, да, - закивала та головой.
- Тогда забери это. - Он отдал ей камень и стерженек.
Ни я, ни Сухов не понимали, что, собственно, происходит.
- Нет, - сказал Кербель, обращаясь к нам.
- Что «нет»? - спросил Павел.
- Нет, это не «Иоанн Златоуст».
- А как же называется этот бриллиант?
- Это не бриллиант, господа. Нет, не бриллиант.
- А что же?
- Страз. Только страз.
- Да не может быть!
- Я не знаю, что может быть, а чего быть не может. Но это не бриллиант. Я немножко умею отличать стразы от бриллиантов.
- Посмотрите, пожалуйста, еще, - совсем по-детски попросил Сухов.
- Если хотите, я посмотрю еще. Но зачем?
Из протокола опросаювелира патриаршей ризницы Ф.К.Кербеля,
произведенного заместителем председателя
Московского совета народной милиции
Л.Б.Косачевским