— Не ожидал от тебя такого, — сказал он Катричу с отвращением. — Ты обещал, что с ней ничего не случится.
— Сядь! — свирепо одернул капитан. — Не случится, если она по-хорошему расскажет все, о чем я спрошу. Вот...
Он вынул из кармана желтую маленькую таблетку и, держа ее двумя пальцами, продемонстрировал Жанне.
— Выпьет это и будет жить до старости наедине со своей грязной совестью. Если, конечно, не подхватит СПИД...
— Но ты...
— Я тебе обещал, поручик, что горячий утюг ей на филейные части ставить не буду. Мучить ее не собираюсь. Однако, если станет молчать, умрет тихо, даже безболезненно. И главное — по делу. Она не глупая. Знает, за что приходится отвечать.
— Ничего я не знаю! — закричала Жанна.
— Еще как знаешь, голубка! У тебя жил Галустян, перед тем как убили Шаврова?
— Нет! Не знаю никакого Галустяна!..
Катрич вынул из кармана желтую таблетку, бросил ее на пол и растер ногой в порошок. Жанна следила за его действиями широко открытыми, остекленевшими глазами.
— Учти, у меня только пять желтеньких. За каждое слово неправды буду выкидывать по одной. Если ничего не останется — пеняй на себя. Повторяю вопрос: у кого жил Галустян?
— У меня...
— А перед тем как убили полковника?
— Тоже у меня...
— Кто приходил к Галустяну?
— Армяне приходили. Гарик Юзбашьян, Карен Самвелян. Арам. Фамилии не знаю. Адвокат приходил. Золотцев...
— О чем они говорили?
— Откуда мне знать? Они по-армянски ботали.
— Приводили женщин?
Жанна взглянула на него так, словно имела дело с недоумком.
— Неужели я позволю кому-то таскать ко мне домой шлюх?
— Однако ты строгих правил.
Она смолчала.
— Куда они ездили?
— О своих делах мне не сообщали. Я и не лезла.
Катрич вынул из кармана желтую таблетку, подкинул на ладони и швырнул на пол. Старательно раздавил ногой.
— Еще одной меньше, — сказал он. — И учти, Прозрачная, если тебя внезапно вырубит, я не виноват. Ты сама сокращаешь срок жизни. Рези в животе не появились? Значит, подождем. Скоро появятся.
Жанна взглянула на него безумными глазами. Визгливо выкрикнула:
— Они мне ничего не говорили!
— Ори громче, все равно никто не услышит. И будь внимательней. Я спросил: тебе известно, куда они ездили? Может, тебя куда подвозили?
— Да, да, подвозили! — закричала она. — До «Интуриста».
— На дачу ездили?
— Ездили. Два раза.
— Где у них дача?
— В Куреневке.
— Кому принадлежит?
— Акоп купил. Для себя. Как беженец. Из Карабаха после войны…
Вот видишь, а говорила: не знаю. Какая у них машина?
— «Москвич».
— Цвет? Модель?
— Цвет табачный. Модели не знаю. Я в машинах не разбираюсь.
— Двадцать один сорок один? Так?
— Откуда я знаю?! — выкрикнула она истерично. И вдруг замолчала, схватившись за живот. Лицо ее побледнело, на лбу мгновенно выступили крупные капли пота.
— Дождалась? — усмехнулся Катрич и качнул головой. — Схватывает? — И опять деловым тоном: — Какое оружие Акоп носит с собой?
— Не знаю.
Она снова схватилась рукой за живот. Катрич бросил взгляд на часы. Сказал устало:
— Уходит время, Прозрачная.
Она застонала и опустила голову на стол.
— Не изображай агонии. По времени еще рано,
— Артем! — почти закричал Андрей. — Если умрет, как я смотреть людям в глаза буду?
— А ты не смотри. Отворачивайся. Потому что она сама себе враг. На меня ее упрямство действует мало. Бизнес — это бизнес. Я ей предложил честную сделку и условий менять не стану. Ее валюта — честность ответов. Итак, какое у него оружие?
На этот раз ее схватило сильнее. Она прижала к животу обе руки. Голосом испуганным, дрожащим сказала:
— Пистолет. Автомат в машине... — И без всякого перехода умоляющим голосом попросила: — Дайте таблетку. Мне плохо.
— Дай ей таблетку, — поддержал просьбу Андрей. — Иначе правосудие станет обычным преступлением. Убийством...
— Спасибо, брат, разъяснил. — Катрич кивнул головой. — Я то бился в сомнениях, а все оказывается вот как выглядит!
— Ладно тебе смеяться! — обиделся Андрей. — Дай таблетку. Ей плохо. Мы не имеем права убивать.