Черный троллейбус полностью

Кондуктор (Вале). А дальше я тебя убью. Не так эффектно, как планировалось, но хоть что-то. (Лене.) А тебя я обвиняю в измене! Наша сделка отменяется. Растворю тебя в водке по возвращению. И служить-то ты отказываешься, и пьесы портишь, — прямая дорога под трибунал.

Валя. Я готов! (Рвет на груди рубаху)

Кондуктор улыбается. Медленно движется к Вале, но Лена преграждает ему путь.

Лена. Стой!

Кондуктор. Чего тебе? Уговорила, подарю я тебе твой диск. Хоть ты и предательница. У меня еще копии остались. (Достает из внутреннего кармана CD, протягивает его Лене, но та не спешит его брать).

Лена. Есть предложение.

Кондуктор. А вот это уже любопытно.

Лена. Ты оставишь его в живых, а я буду служить тебе дальше. Можешь целую дискографию с моим участием составить.

Кондуктор. Зачем тебе это? И никаких больше фокусов, измен и прочего?

Лена. Фокусы и подлоги — это по твоей части. Демон сказал — демон сделал.

Кондуктор (изменился в лице). Эх, Ленка, надо было бы, конечно, тебя растворить, но мы с тобой таких дел наделаем — закачаешься! (Вале.) А ты, щенок, мне больше не попадайся! А то не ручаюсь за себя! При Ленке говорю — не ручаюсь! Сам же не буду с тобой встречи искать, так тому и быть.

Кондуктор выходит через дверь комнаты, Лена следует за ним. Потом возвращается, подбегает к Вале, целует его в губы.

Кондуктор (гневно). Ну, где ты там? Точишь нож, который намереваешься вонзить мне в спину?

Лена убегает. Валя остается один. Садится на край кровати. Звонит телефон. Мелодия какая-то легкомысленная. Валя смотрит на экран.

Валя. Звонит Лена-сирена...

Валя прикладывает трубку к уху.

Голос Лены-сирены, как по громкой связи. Слушай меня, Валя! Слушай, не перебивай и не удивляйся. Ты не должен обольщаться обещаниями Кондуктора тебя не трогать. Его слову нельзя верить. Раньше можно было, а теперь нельзя. Он все равно тебя уничтожит, если ты его не остановишь. Совсем скоро Костету позвонят. Это будет Настюха. Потом с Костетом будет говорить сам Кондуктор. Он скажет, что казнь состоится тогда-то и там-то, и, что если он хочет проститься с ней в последний раз, пусть поторопится. Назначит встречу. Там их подберет черный троллейбус. Всех троих, потому что друзья его не бросят. Кондуктор не станет скрывать, что заманивает их в ловушку, но они все равно пойдут, потому что у них не будет иного выхода. Иди с ними. Водку с собой не бери — отберут, вдобавок по ребрам схлопочешь. Если все пройдет гладко, она и не понадобится. Не могу больше говорить. Пока.

Сцена погружается во тьму. Валя остается один на один со своими мыслями, если не считать Бориса Андреевича, испытующе косящегося на него с обоев.

Валя мог сразу позвонить Костету, но не стал. Если сирена Лена сказала правду, значит, скоро он объявится сам. Не стоит тормошить пацана раньше времени. Поспешишь — Тюленева насмешишь.

У него было время привести себя в порядок. Валя сделал серию отжиманий от пола, принял душ, укоротил перед зеркалом волосы и сбрил клочковатую бороду. А он ничего такой. «Духовная кома» подействовала на него благодатно. Как будто помолодел.

На следующий день Костет действительно пришел к Вальтеру Михайловичу, и не один. С лучшими друзьями. Выглядели все трое весьма взволнованными, запыхались, явно бежали к нему со всех ног. Толком не могли ничего объяснить, но этого и не требовалось.

— Настюха звонила? — спросил Валя, когда зашли в его комнату.

Кивок.

— А потом с Костетом говорил Кондуктор.

Кивок.

— Приглашал вас на ее публичную казнь.

Кивок.

— И особенно не скрывал, что заманивает вас в западню.

Кивок.

— Но вы все равно намерены пойти туда.

Кивок.

— Потому что будь что будет, вдруг найдется какой-нибудь способ выбраться оттуда живыми. А не пойти туда вы не можете...

Кивок.

— Отлично. Тогда я пойду с вами.

Валя рассказал «Трезвому взгляду» обо всем, что с ним произошло. Только про поцелуй ничего не сказал. Он сам пока не знал, как к нему относиться.