Он выбрался на берег реки и направился к замку с другой стороны, но быстро заметил, что вода плещется вплотную к стене. Пришлось закатать штаны повыше — ночи были холодными, и промокнуть ему не хотелось. Он прошел вдоль стены до того места, где, по его мнению, заканчивался сад, но ни одной дырки так и не нашел. Штаны он все равно промочил — местами вода доходила ему до пояса. Есеня двинулся в обратный путь, на этот раз прихватив с собой палку — проверить стену под водой. Его расчет оказался верным! Он нашел не одну, а две дыры, как и предполагал! Только чтобы проникнуть в сад, нужно было нырнуть, а этого ну очень не хотелось. Есеня не любил узких проходов и камня над головой, а уж под водой — тем более. И вынырнуть в сточную канаву показалось ему неудачным исходом такого приключения — от него будет вонять так, что стражникам и факелы не понадобятся!
Но со сточной канавой он разобрался быстро — одно из отверстий имело ток внутрь, а другое — наружу. Очевидно, внутрь текла чистая вода! Есеня осмотрелся, примерился и опустился под воду, надеясь разглядеть в темноте, куда отверстие выходит. Конечно, он ничего не увидел, и, набрав побольше воздуха, начал пробираться внутрь ощупью. Днем это показалось бы не таким страшным и опасным, ночью же он не мог предположить, сколько ему надо проплыть под водой, и когда подниматься наверх, чтобы не расшибить голову. Он трогал ладонями стены и потолок, пока, наконец, не почувствовал, что над ним открытая вода. В общем-то, ничего страшного в этом, как выяснилось, не было — ширина стены не превышала два человеческих роста. Только в нос набралась вода — ему приходилось поворачиваться лицом вверх, чтоб нащупать потолок. Есеня вынырнул и посмотрел по сторонам: это был даже не пруд, а маленькое озерцо. Хорошо живут благородные! Он представил озеро у себя во дворе — на речку ходить не надо, раков можно ловить прямо из окна! Интересно, тут есть раки?
Он выбрался на берег, разделся и отжал одежду — даже света факелов не было видно, замок черной тенью поднимался очень высоко, и приходилось задирать голову, чтобы увидеть освещенное окно в башне. Есеня с отвращением натянул мокрые, мятые штаны — до утра не высохнут точно. Рубаху он постарался отжать тщательней, но это не помогло — она все равно осталась холодной, и по спине побежали мурашки. Да еще и ветер поднимался все сильней. Даже внизу, под холмом, рядом с высокой стеной чувствовалось, а что же будет, если подняться выше? Охота пуще неволи!
Сад поднимался наверх широкими ярусами, между которыми лежали широкие лестницы с мраморными ступенями и толстобокими вазами на белых перилах. Есеня подозрительно смотрел по сторонам — красиво, конечно, но как-то… не по-людски. Деревья слишком правильные, кусты пострижены под одну линеечку, как солдаты на плацу, дорожки прямые, ровные. Трава, как ковер, словно и не растет вовсе, а пришита намертво к земле.
Разумеется, ни лестницы, ни веревки к башне не вело. Есеня грустно посмотрел на стену, поросшую плющом — как высоко! Замок поднимался над землей в пять ярусов. От обиды он дернул зеленые ветки, устремленные вверх, и оказалось, что они не такие уж и хлипкие, как он думал в начале. Если браться руками не за одну, а сразу за несколько, пожалуй, лучшей лестницы и не придумаешь! Есеня попробовал — плющ держал его вес. Рискованно, конечно, ну да что же делать? Не зря же он нырял под стену. Ветер здесь дул гораздо сильней. Холодный ветер, осенний, и Есеня почувствовал, что начинает дрожать.
Оказавшись на крыше первого яруса, он увидел каменные ступени, ведущие вверх. Это прибавило уверенности в осуществлении задуманного. Лестница вела с террасы на террасу, и обхватывала замок с четырех сторон. Ему дважды пришлось пройти с освещенной факелами стороны, и, конечно, если бы стража смотрела вверх, то без труда разглядела его светлый силуэт на фоне стены. Но, наверное, они не ожидали с его стороны такой наглости, поэтому, пригнувшись, он смог проскользнуть мимо них незамеченным.
Разочарование ожидало его на последней террасе — ступени кончились, а до башни оставалось не меньше двух саженей. Освещенное окно манило его, он почесал в затылке и снова воспользовался плющом. Только на этот раз вылезать на крышу он не собирался.
Есеня, пыхтя, добрался до окна — надо постучать, наверно, благородный Избор сжалится над ним и откроет. Он заглянул внутрь: человек сидел в кресле спиной к нему, он видел только его макушку, и откинутую в сторону руку, сжимающую высокий пустой бокал. Столько свечей Есеня не видел никогда в жизни! Да все в этой огромной комнате с окнами на три стороны, было удивительным! И блестящий деревянный пол из дощечек, уложенных ромбами, и мебель, и тряпочные стены, тоже блестящие.
