Есеня шел быстро, не разбирая дороги. Мысли метались в голове одна к другой, и не складывались между собой. Одно он знал совершенно точно — медальон надо достать и переплавить. Ну на крайний случай — расколотить молотом. Только через пару часов он осмотрелся и понял, что забрел слишком далеко. Но солнце пригревало, комаров не было, и Есеня подумал, что к дубу надо попробовать подобраться ночью — если стража так громко шумит днем, то, возможно, по ночам дрыхнет. Это его слегка успокоило. Не мешало поспать, и он быстро нашел себе теплое местечко, с которого солнце не ушло бы до самого вечера. Но все равно долго ворочался и вскакивал — такие мерзкие мысли крутились в голове.
Проснулся он от холода — солнце давно село, над ухом жужжал комар, и стучали зубы. Нет, жизнь в лесу перестала ему нравиться еще в прошлую ночь. Тени вокруг показались Есене зловещими, и теперь он вспомнил о диких зверях сразу, едва открыл глаза. Чтобы согреться, стоило встать, но Есеня боялся пошевелиться. А что если его услышат волки? Или медведь? Пока он лежит тут тихо, никто его не найдет и не тронет. Когда-то, когда он был маленьким, Есеня испытывал нечто подобное — в темной комнате ему часто мерещились страшные тени. Но, хоть он уже взрослый, это вовсе не темная спальня, а самый что ни на есть настоящий лес!
Вдали ухнула сова — низко и зловеще. А еще, говорят, в лесу есть болото, из которого по ночам выходят мертвецы… Истории про мертвецов мальчишки частенько рассказывали друг другу в детстве. А вдруг все это правда? Мертвец — это не волк и не медведь, от него под кустом в темноте не спрячешься. Есеня понял, что зубы у него теперь стучат вовсе не от холода. Да еще и комары методично обжирали ему босые ступни, но почесаться он не решался.
Нет! Он не трус! И какие-то там мертвецы не помешают ему достать медальон со старого дуба! Есеня сел и прислушался — лес был полон звуков. В верхушках деревьев шебаршился ветер, вокруг изредка что-то щелкало, шуршало. Снова крикнула сова. Может, ее кто-то спугнул? Птицы редко кричат просто так. Есеня звонко хлопнул по щеке, придавив комара — звук разнесся по лесу далеко и отчетливо.
Надо выбираться отсюда. Сидеть и ждать нет никакого смысла. Он с наслаждением почесал пятки, поднялся на ноги и, оглядываясь и пригибаясь, пошел в сторону города. Ему хотелось двигаться бесшумно, но поминутно что-то попадалось ему под ноги — то хрустела сломанная ветка, то сучья деревьев задевали одежду, то он спотыкался и топал по земле, как конь, чтобы не упасть.
Ему казалось, что его давно увидели, и теперь идут по пятам. Он чувствовал, как в спину ему кто-то смотрит. Мертвецы? Волки?
Странный звук донесся до него издали. Похожий на рев. Или стон. Очень страшный звук. Живой и неживой одновременно. Есеня замер и прислушался: звук повторился. Что-то ему это напомнило, какое-то светлое, хорошее воспоминание… Звук повторился еще раз, и Есеня вспомнил: на базаре водили иногда живого медведя. Веселый был мишка, и умный: деньги умел считать и на передних лапах ходил. А кричал в точности так же — немного обиженно, вытягивая вперед морду.
Вот это да! Неужели, медведь? Сожрет и не подавится. Есеня хотел потихоньку уйти от этого нехорошего места, но тут нога его вляпалась во что-то скользкое, холодное и живое, из-под нее донесся отчаянный визг. Есеня от испуга отпрыгнул в сторону, и только потом сообразил — лягуха! Он в темноте наступил на лягуху! К осени они почему-то всегда лезут под ноги. А если бы это была змея? Звяга рассказывал как-то про девчонку, которую укусила змея — говорят, она ужасно кричала, а потом умерла. Умирать Есеня не хотел, и теперь пошел вперед, стараясь рассмотреть, куда наступает. Ничего видно не было, и он осторожно трогал носком землю, прежде чем наступить. Впрочем, змея может укусить, если только к ней прикоснешься.
Страшный медвежий рев снова разнесся по лесу, теперь гораздо ближе, и где-то над головой. Может, медведь залез на дерево? Есеня присел и прикрыл голову руками. Рев повторился. Он вообще повторялся регулярно, но Есеня, как ни старался, не мог как следует определить, откуда он исходит — почему-то одновременно с ревом в верхушках деревьев особенно сильно шумел ветер. Медведь нарочно кричит во время порыва ветра — чтобы Есеня не догадался, с какой стороны он нападет.
Но, поразмыслив с минуту и прислушавшись, он понял, и чуть не рассмеялся над самим собой — это дерево скрипит! Никакого медведя нет! Есеня оживился, бесстрашно пошел на звук, и нашел тонкую и высокую сосну с надломанной верхушкой. Правду говорят — у страха глаза велики.
