- У… - протянул разбойник. - Ты, детка, свой гонор держи пока при себе. У нас тут старших принято уважать.
- За что это мне тебя уважать?
- За то, что я тебя в землю по пояс одним ударом вобью. Вот когда ты мне ответить сможешь, тогда и будешь говорить что и когда захочешь. Садись. Жмуренок.
- А я и сейчас буду говорить что и когда захочу, - Есеня вздернул подбородок и приподнял верхнюю губу.
Разбойник усмехнулся и кивнул:
- Давай, начинай.
- Не обижай его, Щерба, - Жидята положил руку на плечо разбойнику, - у нас его любят.
- Иди, Жидята, к верховоду. Мы сами разберемся, - хмуро ответил тот.
Есеня медленно снял с плеча котомку и сел на нее около костра - ему было неуютно. Жидята скрылся за деревьями, и он почувствовал себя очень одиноким. Эти люди вокруг, такие чужие, непонятные, совсем ему не нравились. И он им явно не понравился тоже.
- Ну, Жмуренок, и что ты натворил, что батька тебя к нам отправил? - Хлыст пошевелил угли в костре палкой и исподлобья уставился на Есеню.
- Ничего, - ответил Есеня. - Меня вообще-то Балуй зовут.
- Тебя зовут Жмуренок, - хмыкнул Щерба. - Пока. Может, твой батька хотел, чтоб ты стал вольным человеком?
- Может, и хотел, - буркнул Есеня.
Они расхохотались. Есеня не понял, чего они смеются, но это показалось ему обидным.
- Не хочешь, значит, говорить? Ну не говори, - Хлыст опустил глаза.
Они заговорили о своем, и Есене стало скучно: он не вполне понимал, о чем идет речь, поэтому, когда к костру вышел Жидята, оживился и привстал ему навстречу.
- Верховод зовет тебя к себе, - кивнул тот Есене, - пойдем.
Они прошли всего несколько шагов - после света костра, пусть и не очень яркого, Есеня ничего вокруг толком разглядеть не мог, и Жидята пригнул его голову вниз, подталкивая внутрь шалаша, где горела обычная масляная лампа, худо-бедно освещая скромное жилище верховода. Пол был застелен медвежьей шкурой, наклонные стены из еловых веток топорщились во все стороны колючими иглами, а лампа качалась на слеге, в самом центре шалаша. В углу, в глиняном горшке, поверх горящих углей, дымила какая-то пахучая трава.
- Садись, Жмуренок. Любопытно на тебя посмотреть, - верховод показал на пол напротив себя. Он был высоким и худым и, в отличие от других разбойников, чисто выбритым и коротко стриженным. Глаза его, очень яркие, темно-серые, смотрели почти не мигая. Он показался Есене похожим на змею: и узкое лицо с прямоугольным подбородком, и длинные тонкие губы ниткой, и невысокий открытый лоб.
Есеня сел, потому что стоять, согнувшись и упершись головой в колючий потолок, было глупо.
- Похож, - едва заметно кивнул верховод. - За что тебя ищут?
Серые глаза так пристально на него смотрели, как будто хотели выковырять ответ у Есени из головы.
- Ни за что, - ответил Есеня и равнодушно уставился в стену.
- Ну-ну. Жидята, он всегда такой?
- Нет, только когда характер хочет показать. Освоится и перестанет.
- Ладно, иди, скоро рассвет. Я сам с ним разберусь. Жмуру передай, - лицо верховода исказилось на секунду, - золото я принимаю, и полгода парень может жить с нами. Ну, а там все от него зависит.
- Не забудь, о чем я тебе говорил: выходить в деревни теперь опасно.
- Я понял, понял, Жидята, - раздраженно проворчал верховод.
Жидята кивнул, попрощался и похлопал Есеню по плечу, перед тем как выйти из шалаша. Есеня, как ни старался, не смог удержаться, чтобы не посмотреть ему вслед.
- Что? К мамке хочется? - спросил верховод, даже не усмехнувшись.
- Чего я там не видел, у мамки? - Есеня презрительно поднял верхнюю губу.
- Где ты спрятал медальон? - верховод неожиданно приблизил свое лицо к Есене, и это тоже напомнило выпад змеи.
Есеня непроизвольно отодвинулся и покачал головой:
- Не скажу.
- Почему? Не доверяешь мне?
- Не скажу - и все, - Есеня и сам не понимал, почему решил никому не говорить о медальоне. Ему казалось, что это слишком важная тайна, чтобы ею овладел кто-нибудь еще.
- А так? - верховод резко выбросил руку вперед и схватил Есеню за кадык двумя пальцами. Есеня попытался вырваться, но тот прижал его шею к полу и придавил коленом ноги. Есеня обеими руками старался оторвать от себя стиснувшие горло пальцы, но ему не хватало силы. Дыхание оборвалось, и Есеня испугался, начал рваться и молотить кулаками куда придется - верховод на его кулаки внимания не обращал. Он на несколько секунд ослабил зажим, Есеня судорожно вдохнул.
- Ну? Так куда?
- Не скажу! - прохрипел Есеня и закашлялся. Верховод снова перекрыл ему дыхание и держал до тех пор, пока перед глазами не поплыли радужные круги.
- Ну?
Есеня мог только хрипеть и кашлять.
- Куда?
- Нет, - выдавил Есеня из горла.
- Ладно, - верховод отпустил его и сел, как ни в чем не бывало. - Так почему?
Есеня, схватившись руками за шею, поднялся. Дышать было очень больно, на глаза выкатились слезы, он хлюпал носом и не мог откашляться.
- Не хочу, - ответил он хрипло. Ему было страшно и обидно - за что?
- Ну, не хочешь - не говори, - удовлетворенно кивнул верховод. - Может, и приживешься. Расскажи мне про Избора - как все произошло, что он говорил тебе. Это важно.
