Мучительно тянулись последние минуты. На прощание Бет еще раз посмотрела на себя в зеркало, на свои волосы, с которыми предстояло вскоре расстаться. Мать говорила ей, что они — ее главное украшение. Со многим, что ей было дорого в жизни, Бет суждено было расстаться, вот настал черед и этого живого сокровища.
Она положила одну игральную карту на столик возле кровати и неслышной походкой скользнула по пустынному коридору, затем по лестнице вниз — через сумрачный зал, где еще недавно веселились гости на ее свадьбе.
Никто не попался ей по пути. Замок не охранялся, на то не было причин. Бет поспешно прокралась к тени деревьев позади конюшни. Из зарослей кустарника послышалось конское ржание.
Алистер держал под уздцы двух лошадей. На нем были черные кожаные штаны и куртка, голову прикрывала шляпа с опущенными полями. Он не произнес ни слова и тотчас подсадил ее на низкорослую, изможденного вида кобылу. Старое потертое седло не очень-то подходило ей по размеру. Бет с сомнением оглядела свою лошадь.
— Она гораздо выносливее, чем, кажется, — заверил ее Алистер и подал Бет сумку со щенком.
Они сразу пустились быстрой рысью. Небо совсем затянулось облаками, но Алистер отлично видел дорогу даже в кромешной тьме. Он соскочил с коня возле домика и помог Бет спешиться.
Дверь тотчас распахнулась, и на пороге появилась Мэри с масляной лампой в руке. В слабом свете Бет разглядела приветливую улыбку на ее лице, простое коричневое платье из грубой шерсти и такую же шапочку, скрывающую роскошные каштановые кудри, которые запечатлелись в памяти Бет после первого визита в этот дом. Мэри впустила Бет и молча указала на одежду, разложенную на столе.
— Вам помочь переодеться? — спросила Мэри, чувствуя, что пауза затягивается.
Бет отрицательно мотнула головой, и Мэри тактично отвернулась. Если бы не гложущая ее ревность, Бет прониклась бы истинной симпатией к Мэри, настолько велико было исходящее от той обаяние.
Бет быстро сняла свое платье и облачилась в давно не стиранную мужскую рубаху, кожаные штаны и потрепанную, с заплатами куртку, не очень-то подходящую ей по размеру. Зато ей удалось зашить торопливыми стежками в подол просторной куртки свой мешочек с драгоценностями.
Покончив с переодеванием, она обратилась к Мэри с вопросом, который был самым тягостным:
— Маркиз сказал, что мне надо остричь волосы. Вы не поможете мне?
Мэри смотрела на нее с искренним сочувствием.
— Мне очень жаль, но, наверно, маркиз прав. Если вы доверитесь моим рукам, я сделаю все как надо.
Бет кивнула и, отвернувшись, села на скамью. Она видела, как блеснуло у Мэри в руках лезвие, слышала, как скрипят под ножом пряди ее волос. Этот звук был подобен пытке, которую Бет долго еще не забудет.
Когда наступила тишина, Бет качнула головой и ощутила, что лишилась привычной тяжести. Отдельные пряди упали ей на лицо. Она откинула их, сдерживая слезы. У нее было много потерь. Эта — не самая большая. Волосы когда-нибудь отрастут.
Мэри не предложила Бет взглянуть на себя в зеркало, да и вряд ли оно у нее было. Зато она растерла древесный уголь и посыпала им волосы Бет.
— Ваша головка не так пахнет, как надобно подмастерью кузнеца, — объяснила она.
Затем Мэри предложила ей на выбор два кинжала, слегка высунув их из ножен. Бет предпочла тот, что поменьше.
Но хлопоты на этом не завершились. Подняв одну из досок пола, Мэри извлекла из тайника несколько пистолетов, аккуратно завернутых в тряпицы, поместила их в мешочки, подшитые к поясу платья, а один протянула Бет, поинтересовавшись с сомнением в голосе:
— Вы сможете им воспользоваться при случае?
— Конечно, — и глазом не моргнув, заявила Бет.
Единственная девочка среди своих многочисленных братьев, она старалась быть с ними наравне и умоляла их научить ее тому, что умеют мужчины. Но стрелять в человека? Она не могла об этом и помыслить. Ей было любопытно узнать, каким опытом обладает ее соперница и стреляла ли она хоть раз в кого-нибудь. На заданный вопрос Мэри ответила:
— Только по мишени, прибитой к дереву. Я не хочу расстаться с жизнью на виселице или быть отправленной на каторгу и стать рабыней купившего меня плантатора.
Тогда почему Мэри позволила вовлечь себя в опаснейшие игры маркиза? Любопытство Бет еще больше разгорелось, но для разговоров на эту тему времени не было.
Все-таки она спросила, указывая на кинжалы:
— А этим ты пользовалась?
— Только чтобы резать хлеб и ветчину. — Мэри улыбнулась. — Просто нам, женщинам, оружие придает уверенности. Завтра английские солдаты, боюсь, сядут нам на хвост, хоть Рори и заверил меня, что продумал весь план и что он надежен.
Рори… Как привычно слетело с ее уст имя маркиза. Пока Мэри привязывала к щиколотке Бет кинжал, а кобуру с пистолетом к поясу, та мучилась от ревности.
К смертоносному арсеналу добавились еще объемистые узлы, набитые, судя по аппетитному запаху, провиантом на несколько дней пути. Мэри весьма справедливо поделила груз пополам. Женщины вышли наружу, где их встретил Алистер, приведший и третью лошадь. Узлы приторочили к седлам.
