Черный вдовец полностью

А лучше, танцевали бы они с Людвигом вот так, как сейчас, – там и тогда, и чтобы толпа одноклассников вот так расступалась вокруг них, а они видели только друг друга! И плевать на зависть, плевать на страх и ненависть, на все плевать! Есть только музыка и Людвиг, его сильные руки, его полный темного пламени взгляд, их дыхание и движение. В такт. Вместе.

К концу вальса Ринка чувствовала себя совершенно счастливой. Как же давно она не танцевала вот так, полностью отдаваясь музыке и доверяя партнеру!

– Вы прекрасны в вальсе, – горячий шепот Людвига отдался волной томления во всем теле, захотелось прижаться к нему, поцеловать.

В его глазах читалось то же самое желание. Откровенное, темное, готовое смести любую преграду… Кроме графини Энн, звонким сопрано разрушившей наваждение:

– Браво, браво! Ах, Людвиг, наконец-то ты вспомнил, зачем придумали вальс!

– Я никогда этого не забывал, – в голосе Людвига хрипотца желания смешалась с резкими нотами досады.

– Но так редко в этом признаешься! Рина, дорогая, вы изумительно смотритесь вместе, но я все же вас ненадолго похищу. Скоро подадут обед, а я так и не успела показать вам свои фиалки.

– Людвиг, ты позволишь?

Ринке безумно хотелось, чтобы он сказал «нет» и увел ее отсюда. Домой. Прямо в спальню. Но прекрасно понимала, что это невозможно. Этикет, протокол, сплетни, чтобы их Ктулху любил там, где поймает!

– Конечно, дорогая. – Он поцеловал Ринке руку, и ее даже сквозь перчатки обожгло прикосновение его губ. – Нельзя же разочаровать кроликов.

Он обещающе улыбнулся, а Ринку залило жаром. Вот с чего она взяла, что кролики – это намек на их сегодняшнее утро? Может, в Астурии вовсе не принято подобное сравнение, и вообще Людвиг – аристократ, а аристократы не шутят так непристойно!..

А плевать.

– Кролики останутся довольны, дорогой, – с таким же томным обещанием парировала она и с удовлетворением отметила сверкнувшие глаза и раздувшиеся ноздри супруга: оценил и проникся. – Не скучай без меня.

Виен, Астурия. Особняк графа Энн

Рина

– Ах, какая прелесть! – с тихим благоговением прошептала Ринка, останавливаясь у пестрой клумбы. – Вы сами подбирали сорта? А вон те голубые, что это за сорт?

– Я сама занимаюсь селекцией. Никакой магии, только наука! – с гордостью первооткрывателя призналась Эмилия.

Ну да, подумала Ринка, никакой магии, как же. Фиалки вообще-то осенью не цветут, но тут магия и наука настолько тесно переплелись, что отличить одно от другого давно уже невозможно. Так что Эмилия имеет право заблуждаться.

– Надо же! – неопределенно восхитилась Ринка.

– Этот сорт я назвала в честь дочери «Аннабель». Обратите внимание вон на те темно-фиолетовые цветы, правда они изысканно строги? – Эмилия выделила интонацией самое важное, на ее взгляд, слово. Забавная привычка, почему-то напоминающая фильмы о Гарри Поттере. – Хотя и мелкие соцветия. Этот сорт я вывела в память о моей матери. Это она привила мне любовь к фиалкам. Я знала, что вы оцените, Рина. Герман сказал, что вы занимались ботаникой в своей прошлой жизни?

Рина напряглась, не зная, как ей реагировать на это заявление.

– Нет, нет, ничего не нужно говорить! – взмахнула рукой Эмилия. – У нас с мужем нет секретов друг от друга. Никаких. У наших мужей слишком опасная и тяжелая работа. Иногда нужно с кем-то поделиться, а кто поймет мужчину лучше его любимой? Конечно, Герман не рассказывает о государственных тайнах, но судьбы наших близких мы обсуждаем. Людвиг нам очень дорог, и я счастлива, что ему повезло. Наконец-то. Бедный мальчик так много пережил. – Эмилия поджала губы. – Его предыдущие жены… я бы сама растерзала их на кусочки, если бы Единый не сделал это раньше, – кровожадно закончила она.

Ого, подумала Рина, а фрау не так уж и безобидна, как кажется.

– Мы с Германом мечтаем увидеть вас счастливыми, – улыбнулась Эмилия и щелчком пальцев подозвала скрывающегося в тени дерева слугу. – Где дети?

– У крольчатника, ваше сиятельство.

– Рина, хотите посмотреть кроликов? Я вижу, Людвиг уже рассказал о нашей достопримечательности, – лукаво подмигнула графиня, а Ринкины щеки залил жар: что-то она в последнее время стала слишком часто краснеть! – Мне следует вернуться к гостям, проверить, как обстоят дела, но вы можете пока погулять. Франц вас проводит. Да, в летнем павильоне собрались незамужние девушки. Сплетничают о женихах.

Рина намек поняла и, благодарно кивнув Эмилии, неспешно направилась по дорожке за пожилым слугой, любуясь цветами, строгими клумбами и маленькими фонтанчиками с поилками для птиц. После духоты бального зала и следящих за каждым ее шагом десятков взглядов сад, освещенный рядами голубоватых фонарей, казался райским местечком. Свежо, тихо, пахнет увядающей листвой, шелестят ветви, кто-то квакает в пруду, кто-то неуверенно щебечет, а из дома доносятся звуки вальса.