– Вы чувствуете? – ни капельки не смутился граф. – Просто так проще увидеть, что с вами произошло. Когда человек расслаблен, он легче отдает воспоминания.
– И что вы увидели? – Ринка позволила себе толику ехидства.
– Ничего! – недовольно ответил начальник госбезопасности. – Я не кардинал Диего, но для меня не составляет проблемы увидеть образы в памяти обычного человека. Но вы ведь у нас не обычный человек, не так ли? Какие тайны вы храните?
– Никаких особенных тайн, ваша светлость. – Рина усиленно захлопала глазами, включая блондинку. – Просто на мне амулет кардинала Диего. Вы ведь не предупредили меня…
– Кардинал дал вам амулет? – очень подозрительно спросил король и обменялся с Германом взглядами. – Снимите.
– Не мне, моему дорогому мужу. Но Людвиг нацепил на меня целую связку амулетов. – Ринка достала из-под окутывающей плечи и шею шали горсть «украшений». – Я не знаю, который из них.
Герман сразу указал нужный, и Рина его сняла, но в руки графу не отдала.
– Людвиг велел не расставаться с ними ни в коем случае, – невинно похлопала ресницами она.
Герман с королем снова понимающе переглянулись.
– Вспомните момент нападения, – велел Герман. – Рассмотрите его подробно. Где вы находились? Что слышали? Какого цвета его одежда?..
Под наводящие вопросы Германа она вспоминала нужное событие, удивляясь, как много подробностей сохранила ее память – тех подробностей, о которых она вроде как забыла или толком не заметила их сразу. Правда, когда в картинку нападения вклинилось другое воспоминание – об их разговоре с Тори, – Ринка мысленно выкинула его из головы и оградила все, что не касается нападения, каменной стеной.
– Что вы скрываете? – внезапно спросил Герман.
В ответ на его вопрос в памяти Рины мелькнула картинка из какого-то шпионского фильма с Шварценеггером. По губам Германа скользнула едва заметная улыбка, и тут Ринка разозлилась. Она позволила себе вспомнить всю Бондиану, и «Семнадцать мгновений весны», и еще с полсотни отечественных и голливудских фильмов, и кадры военных новостей, и в качестве вишенки на торте – всю идиотскую телерекламу, все чертовы навязчивые слоганы и мелодии, и это все разом: нате вам параллельное клиповое мышление современного хомо вульгарис!
Герману хватило десяти секунд, чтобы болезненно скривиться и отпрянуть. Судя по бледности, покрасневшим глазам и выступившей на лбу испарине, погружение в информационный хаос тяжело ему далось.
– Совершенно ничего не скрываю, – мило улыбнулась она, продолжая транслировать ТВ-хлам в ментальный эфир.
– Рина, ты ведь понимаешь, – мягко и проникновенно начал король. – Это все ради твоей безопасности и безопасности Людвига. Что нужно от тебя драконам?
– Не знаю! – совершенно искренне и честно ответила Рина, на мгновение пожалев, что его величество не менталист и не пытается залезть к ней в голову. Нечестно получается. Герману досталось, а зачинщику безобразия хоть бы хны! Вот бы ему посмотреть коллекцию рекламных роликов от «Билайн» и «Хохланд» вперемешку с предвыборными дебатами Жириновского!
– Наденьте амулет, фрау Рина, – попросил Герман, побледневший еще сильнее.
– Как скажете, – пожала плечами Ринка, почти посочувствовав бедняге. Почти! Он сам выбрал такую работу, пусть сам и страдает. – Надеюсь, ваше величество окажет нашему дому честь отобедать? Фрау Шлиммахер готовит изумительный пирог с почками.
Разумеется, его величество оказали честь. К стряпне фрау Шлиммахер не остался безразличным даже бледный Герман.
– Я всецело одобряю твое похвальное желание учиться в Академии, – великодушно заявил король Ринке и покосился в сторону уплетающих айнтопф (густой суп) мальчишек. Отто и Фаберже ели с такой скоростью, словно участвовали в конкурсе на самого быстрого обжору. – Отто, я рад, что ты полюбил капусту.
– Ой, я и не заметил! – Отто с удивлением взглянул на свою тарелку. – У нас тут такой опыт намечается!
– Мама, можно мы в твою лабораторию? – Фаби потянулся за куском пирога. – И можно Магда нам принесет туда чай?
Ринка только вздохнула. Быть мамой дракона она уже привыкла, но быть мамой непоседливого мальчишки было очень странно. Скорее бы король уехал и они с Фаби смогли спокойно поговорить! А то сидит, разговоры разговаривает, за жизнь интересуется, и все так проникновенно и доверительно! Прям отец родной! Или кавалер, галантный сверх всякой меры. Неужели государственные дела не ждут? И вообще, нечего тут жене кузена глазки строить! Тоже мне, Казанова! Все равно Ринка ему ничего полезного о своем мире не расскажет. Не в этот раз.
– Можно, – ответила она, – но только под присмотром Рихарда.
– Мы Собаку возьмем! – довольно улыбнулся Фаберже и пихнул Отто в бок. – Побежали?
Его высочество в отличие от юного дракона рос при дворе, поэтому он сперва спросил у отца позволения покинуть столовую. Ринка сделала себе мысленную пометку: Людвигу надо позаниматься с «сынулей» этикетом, раз уж он вот такой вот… оборотень.
– Только ничего не трогайте! – крикнула она вслед детям и мысленно добавила: «Особенно чешую и скорлупу от яйца».
