– Какие у вас с сестрой высокие отношения, – прокомментировала Рина, прижимаясь к Людвигу.
– К Барготу пигалицу. – Он обнял жену и наконец-то, впервые за все утро, ее поцеловал. – Лучше я скажу тебе о своей любви…
– Прямо здесь, на рояле? – невинно похлопала ресницами раскрасневшаяся от поцелуя Рина, так же невинно погладила Людвига по бедру и запустила пальцы ему под рубашку.
– Я уверен, рояль не будет против, – шепнул Людвиг в розовое ушко и легонько его прикусил, одновременно увлекая жену к роялю и набрасывая на дверь запирающее заклинание.
Через двадцать пять минут герцог Бастельеро, на ходу поправляя манжеты, спустился в кабинет. Принимать ванну и переодеваться он счел излишним, ограничившись освежающим заклинанием. Тем более он не собирался делать вид, что озабочен проблемами сестры. Нет. Он был совершенно счастлив и готов поделиться своим счастьем со всем миром. Даже с мелкой глупой пигалицей.
В кабинете его ожидала изумительная сцена, хоть сейчас в водевиль. Фаби, застегнутый на все пуговицы и ужасно серьезный, рассуждал о пользе для государства широкой сети кондитерских магазинов и вреде для растущего организма чересчур большого количества овощей. При этом он так походил на Гельмута, ведущего совещание в кабинете министров, что Людвиг едва не рассмеялся. Фаби явно наслаждался представлением, а вот бедняжке Анне, расположившейся в гостевом кресле, было не до смеха. Ее лицо выражало безмерное страдание, несмотря на вежливую улыбку.
– Весьма интересная теория, Фаби, – послушав полминуты, прервал разглагольствования юного дракона Людвиг. – Думаю, мы с тобой проведем серию экспериментов для ее более детального изучения.
– В кондитерской, – исполненным королевского достоинства тоном объявил Фаби, закладывая руку за отворот жилета, в точности как на портретах первого франкского императора.
– Как будет угодно вашему всемогуществу, – поклонился ему Людвиг.
– Надеюсь, мы с вами подружимся, дорогая тетушка, – милостиво кивнул тетушке Фаби. – Папа. – Кивнув и Людвигу тоже, Фаби удалился, держа спину идеально прямой, а на голове словно неся корону.
Вот мелкий поганец, а! Исполнил поручение с точностью до десятого знака после запятой: вел себя как истинный аристократ и не посрамил честь семьи. Засранец!
Анна проводила Фаби недоуменным взглядом и уже открыла рот, чтобы спросить Людвига «что это было», но Людвиг заговорил первым:
– Я тебя слушаю, Анна. Только покороче, меня ждут неразобранные архивы. – И категорически не хочется терять ощущение счастья после общения с Риной и Фаби, а быть счастливым в кругу сестер у него никогда не получалось.
Мгновение помолчав, Анна все же спросила:
– Кто его мать?
– Ты пришла не для того, чтобы обсуждать моего сына.
Разговор с сестрой не доставлял Людвигу ни малейшего удовольствия и вообще напоминал повинность по судебному приговору.
– Он милый, но совершенно невоспитанный. Не думала, что ты обрюхатишь простолюдинку и возьмешь к себе ублюдка.
Вот тут Людвиг не на шутку разозлился:
– Анна, я намерен сделать Фаберже наследником. Хочешь ты того или нет, тебе придется обращаться с будущим герцогом так, как велит его титул.
– Мать этого не одобрит. – Анна сжала губы.
– Это уже одобрил король, Фаби внесен в список наследников трона. Третьим номером.
– Третьим? – У Анны стало такое выражение лица, словно мальчишка своими руками отнял у нее корону. – А… это не имеет значения. Людвиг, ты должен срочно найти мне достойного мужа!
– Ты что, забеременела от женатого мужчины?
– Нет! То есть… я не знаю.
– Твоя глупость переходит все границы. Не узнать, женат ли твой любовник! Может быть, ты еще имени его не знаешь?
– Как ты смеешь!.. – взвилась Анна, но тут же опустила глаза. – Я… нет. Я не видела его лица.
– Погоди. Тебя же не изнасиловали? Нет, точно нет, иначе бы ты прибежала сразу… Как, Анна?! Как тебе это удалось?
– Я… Ты… Вот если бы ты настоял, чтобы Гельмут на мне женился, всего этого бы не случилось!
– Хватит. Еще одно слово на тему Гельмута, и я велю Рихарду выпроводить тебя и никогда больше не впускать.
– Ты не можешь так поступить с собственной сестрой!
Людвиг поморщился: Единый не одарил Анну ни музыкальным слухом, ни мелодичным голосом, а уж когда она повышала тон и приближалась к визгу…
– Рихард!
– Слушаю, герр Людвиг. – Дворецкий бесшумно возник в дверях.
Анна вздрогнула:
– Убери его, я его боюсь! Эти твои мертвые чудовища… как ты можешь жить в этом ужасном доме, среди трупов и призраков?
– Рихард, моя сестра уходит.
– Нет! – Анна вскочила и, подобрав юбки, отбежала за спинку кресла Людвига. – Я не ухожу! Людвиг, прошу тебя!
Сделав Рихарду знак, чтобы тот временно исчез, Людвиг спросил, не оборачиваясь:
– О чем, Анна?
– Помоги мне. Если я немедленно не выйду замуж… я не переживу такого позора! Я слышала, в Виен приезжал дон Диего.
– Нет, даже не начинай про короля Ортего.
– Но почему? Он не женат, а я…
– А ты беременна. Анна, нельзя же быть настолько глупой! Если это вижу даже я – значит, увидит любой ученик целителя. Какого демона ты ждала целый месяц, чтобы мне рассказать?
