– Ах, не стоит обращать внимание на досужие домыслы! Герцог Бастельеро прекрасный, прекрасный человек! Не слушайте никого, прелестная фрау, уж вы-то точно растопите его ледяное сердце. Вы так милы и невинны… еще сделаем локон вот тут… и немножко ресницы… посмотрите, посмотрите же!
Мэтр развернул ее кресло к зеркалу, и Ринка обомлела.
Это магия?
Из зеркала на нее смотрела принцесса. Фарфоровая. С огромными серо-зелеными глазищами, нежным румянцем на скулах, густыми блестящими волосами, собранными в низкий узел и выпущенными на висках. Элегантная простота. Как? Ладно, прическа и макияж, но ее светло-пепельные волосы никогда не имели такого изысканного оттенка!
– Вы – волшебник, мэтр Джованни.
Южанин польщенно улыбнулся, поцеловал ей руку и крикнул:
– Мадам Шанталь!
Но вместо мадам Шанталь в комнату заглянула одна из ее помощниц.
– Это для вашей светлости. – Она заторможенно сделала книксен и протянула Рине конверт на подносе.
Машинально взяв его, Рина собралась спросить, от кого, – но девушка уже сбежала.
«Странно. Зачем Людвигу писать мне записки? Явно же от него, никто больше обо мне не знает…» – подумала она, разворачивая бумагу.
«Приветствую вас, драгоценнейшая Агриппина», – прочитала на чистейшем русском языке.
На русском?! Нет, наверняка показалось!..
Ринка усилием воли заставила руки не дрожать, кинула взгляд на мэтра Джованни – и едва не заорала от страха. Южанин так и стоял рядом, невидяще глядя поверх ее головы и бессмысленно улыбаясь.
Это – магия? Но зачем, кто?..
Вашу мать…
Выпустив бумажку из рук, Ринка ошарашенно смотрела, как та сгорает в синем бездымном пламени. И совершенно не удивилась, когда горящая бумажка коснулась ее босой ноги – легко, щекотно и без малейших признаков жара.
И только когда бумажка исчезла совсем, – Ринка наклонилась и провела пальцем по паркету, убеждаясь в отсутствии пепла, – мэтр Джованни отмер и снова позвал мадам Шанталь.
Она тут же вкатилась в комнату, а за ней – помощницы с тканями, коробками…
Ринка отстраненно подосадовала на «неизвестного доброжелателя». Если бы не записка, она бы, наверное, сумела насладиться выбором наряда. Когда-то ей безумно хотелось почувствовать себя Джулией Робертс из «Красотки», примерить сотню платьев, и чтобы вокруг все суетились и спешили ей угодить. Нормальная мечта нормальной неизбалованной девушки. Но сейчас она даже смотреть не могла на наряды, ей казалось, что ее одевают в погребальный саван.
Чертово артистическое воображение! Еще немного, и она начнет читать монолог Офелии!!!
– Мадам Шанталь! – Она прервала хозяйку салона на полуслове. Все равно ж не понимала, что ей говорят. Шок, он такой шок. – Можно мне чего-нибудь сладкого? Кажется, я немного волнуюсь.
Мадам тут же заквохтала, и по мановению пухлой руки рядом с Ринкой явился поднос с крохотными пирожными.
Вкусными. Очень сладкими и очень вкусными!
– …ваша светлость не против цвета росистого луга? Конечно, можно еще лавандовый…
Чья-то рука с салфеткой поймала на лету крошку последнего пирожного, чтобы та не запачкала нечто шелковистое, во что Ринку задрапировали.
– Спасибо… я… – Ринка закашлялась, прочищая горло: от нервов она всегда хрипела и сипела. – Я всецело доверяю вашему вкусу, мадам.
Она попробовала улыбнуться, но не получилось.
