– Слушаюсь, герр Людвиг. Передать барону де Флеру, что вы не прибудете?
Людвиг, нервно вышагивающий по ковру, замер.
Выдохнул.
Длинно помянул Баргота, его матушку, короля Астурии, императора Франкии и еще несколько особо отличившихся личностей.
– Нет. Добудьте новый фониль и свяжите меня с Германом. Я в душ.
– Слушаюсь! – Мюллер щелкнул каблуками, развернулся и умчался.
А Людвиг, обещая себе убить любимое начальство, если он не разыщет фрау Рину, отправился в душ. У него оставалось пять минут, чтобы привести в порядок энергетику и мозги. Иначе демонами дранное умертвие на франкском троне натворит таких дел, что мало никому не покажется.
Баргот люби эту всю политику!
Ринке потребовалось четверть часа, душ, три чашки мятного чая и шесть новых платьев, чтобы немного успокоиться и понять: разговаривать с госбезопасностью все равно придется, будь она хоть сто раз герцогиня. А на примерке седьмого платья – того самого, немыслимо прекрасного и блестящего – до нее дошло, что здешняя ГБ сильно отличается от ГБ привычной и родной. Хотя бы тем, что здесь не было холодной войны, кинематографа и интернета. Здесь даже застежку «молнию» еще не изобрели! А значит, у нее есть шанс… шанс на что именно, она пока не слишком хорошо понимала, но твердо знала: поддаваться – нельзя. А выдавать все свои секреты – тем более.
Впрочем, у нее было чем временно откупиться. То есть она очень надеялась, что было. В сумке, которую она прихватила с собой из родного мира, лежали планшет, смартфон, тетради с конспектами и три библиотечных учебника. Спасибо за них Петюне, он каждое утро с неизменным занудством ей напоминал: книги надо носить с собой, учеба – это серьезно. Вот книги, как самое ценное и доступное, она пока придержит, планшет с залитыми в память материалами тоже, а смартфон можно и отдать, сим-карту только вынуть, может, еще пригодится. Все равно здесь от телефона толку – ноль без палочки. С местными технологиями его будут двадцать лет изучать и ничего не поймут.
Главное, чтобы сумка нашлась. В последний раз Ринка ее видела, когда садилась в мобиль. Вряд ли кто-то ее выкинул, и вряд ли Людвиг о ней вспомнил и уже отдал своему начальству.
Думать о Людвиге было неприятно до рези в глазах, поэтому Ринка запретила себе вспоминать. Завтра, все завтра!
– Все, снимаем. – Ринка не позволила Магде даже до конца застегнуть пуговки на спине.
– Но как же… – Рыжая откровенно не понимала, почему хозяйка не хочет появиться перед гостем в таком красивом платье.
– Так же. Слишком много чести. Давай-ка то лиловое с вышивкой по подолу. И кружевную шаль.
Еще пять минут потребовалось, чтобы надеть строгое, идеально аристократическое платье, сделать простой узел на затылке…
– Нет, никаких локонов, Магда. И фероньерку не надо. Шпильки с аметистами, и достаточно.
– Может быть, перчатки? Кружевные! – В глазах Магды светился искренний восторг, но сейчас Ринка не собиралась потакать щеночку и портить образ бальными перчатками. А Магде придется учиться различать стили, и вообще надо как-то привить ей вкус, что ли.
Завершив образ скромным веером, просто чтоб было чем занять руки (или треснуть особо наглую госбезопасность по совершенной арийской физиономии), Ринка велела Магде найти и принести ее сумку, а потом пригласить графа Энн, мать его Ктулху, в будуар.
По счастью, сумку вынули из мобиля, но так как не знали, куда девать, – так и оставили в гараже до хозяйских указаний. Там ее Магда и нашла. Достав учебники с планшетом, вынув сим-карту и положив ее в кошелек, Ринка спрятала все в нижний ящик комода, а сумку вручила Магде:
– Принесешь, когда я тебя позову. И упаси тебя Единый хоть кому-то обмолвиться, что там было что-то еще. Ты меня поняла?
Магда закивала так, что косы запрыгали по плечам, рискуя оторваться.
– Даже святой инквизиции не скажу, вот вам круг!
Погладив Магду по голове, Ринка решила потом непременно разузнать насчет инквизиции, тем более – святой. В мире, где маги служат в госбезопасности, святая инквизиция по-европейски выглядит весьма странно. Значит, это что-то другое. И лучше с этим другим дел не иметь и на глаза ему не попадаться. Но знать в лицо!
А пока, сжав подрагивающими пальцами веер, она нацепила на лицо самую высокомерную улыбку из своего репертуара и вышла из спальни в будуар.
– Ваша светлость. – Граф Энн встал ей навстречу и галантно приложился к ручке.
Еще одну разницу между местной ГБ и родной, российской, Рина тоже оценила по достоинству: черта с два бы какой-нибудь генерал ФСБ, вызвав ее на допрос, ручки целовал. Пусть суть от этого не меняется, но так намного приятнее.
– Я вас слушаю, – холодно кивнула Ринка, устраиваясь в кресле.
