Первое условие – люди должны быть молодыми. Чем младше, тем лучше. Но не детьми – дети в лесу не выживут. Когда-нибудь его, пока придуманное, поселение разрастется, вот тогда и можно будет подумать о детях, которых он лично будет обучать всему, что знает сам, которые станут его собратьями по крови, сверхлюдьми, началом новой расы.
Второе условие – люди должны быть одинокими. Проблемы и скандалы ему не нужны. Хунсаг давно уже ощущал себя безнаказанным – на долгом жизненном пути не встретился еще ни один человек, способный противостоять его личности. Если что, он мог бросить вызов и милиции. И все же лишь глупцы с петушиной резвостью сами нарываются на неприятности, а Хунсаг будет мудрее. Поэтому первыми жителями его деревни станут те, кого никто и никогда не хватится.
Третье условие – люди должны быть романтиками. В идеале – начитанными гуманитариями, ищущими смысл жизни. Хорошо, если еще и депрессивными меланхоликами. Такая самая управляемая социальная группа.
Четвертое условие – люди должны быть разнополыми. Для экспериментов, сеансов гипноза и групповых медитаций ему требуются и мужчины, и женщины. Впоследствии некоторых из женщин он повысит до статуса местечковых богинь. Они будут рожать – разумеется, только от самого Хунсага. Чужое семя новой расе ни к чему.
И он отправился искать этих людей.
Сейчас, увидев компанию хиппи на пустынном воскресном Арбате, Хунсаг понял, что нашел тех, кто ему нужен. Можно сказать, одним выстрелом сбил все мишени. Четыре человека – три юнца и красивая девушка. Все сидят на какой-то наркоте. Ничего, Хунсаг и без наркотиков найдет способ расширить их сознание. Молодые люди поверят ему, пойдут за ним. Он увезет их в лес, в свой дом, насовсем. Немного подлечит, обратит в собственную веру. Они станут смотреть на него горящими глазами, жаждать учиться у него. Это будет культ имени его самого. До лета ребята окрепнут, наберутся сил, а летом начнут помогать ему строить деревню. Когда появится второй дом, Хунсаг приведет новых людей, и работа пойдет еще быстрее. К следующей зиме в лесу вырастет поселение за глухим забором, и у него будет уже целая «стая» преданных человеческих «псов», почитающих высшим счастьем для себя его одобряющую улыбку…
Один из парней вдруг заметил Хунсага, перехватил его изучающий взгляд. И почему-то испугался, хотя незнакомец не проявлял агрессии. Дернул товарища за рукав, и вся компания остановилась, как сломанные роботы. Ребята оказались гораздо моложе, чем показалось Хунсагу изначально, – не старше двадцати лет. Этакие бунтующие пугливые дети.
Приветливо улыбнувшись, Хунсаг приблизился.
Тот парень, что несколькими минутами раньше отрешенно бормотал в усы, поднял обе ладони в наивном жесте защиты.
– Эй, все в порядке, все в порядке! – почти прошептал он. – Мы уже уходим.
– А я вас не гоню, – заговорил мягко Хунсаг. – Наоборот, спросить хотел.
– О чем тебе нас спрашивать? – Красавица-хиппушка с трудом сфокусировала на нем мутный, как беспокойное море, взгляд. Стоять ей было трудно, девушка пошатывалась. – Ты же цивильный, дяденька!
– Да предложить кое-что хотел… – Хунсаг старался выглядеть немного растерянным.
Он представил, как бы отреагировал на такую компанию обычный, среднестатистический москвич. Наверное, почувствовал бы брезгливость – эти босые ноги с желтоватыми ногтями, эти сальные волосы, да еще и муть в глазах. И ему, вероятно, стало бы немного не по себе. Правда, агрессорами молодые люди не выглядели, да и едва ли человек, находящийся в «системе», мог быть агрессивным. Но что было известно о хиппи среднестатистическому москвичу?
Увидев его смущение, компания немного расслабилась.
– Что предложить, дядя? – почти весело спросил усатый.
– Да вот… – Ему потребовалась лишь секунда на раздумье. – На работу джинсы притащили, я и купил сдуру. А потом подумал – куда мне, джинсы-то…
Все четверо недоверчиво округлили глаза. Парень, что нес за плечами гитару, искривил пухлые обветренные губы в усмешке и беззастенчиво оглядел Хунсага с ног до головы.
– Да уж, дядя, староват ты для джинсов.
– Это что же за работа у тебя такая, куда джинсы запросто носят? – Голос разума неожиданно проснулся у девушки, чего Хунсаг ожидал меньше всего. – Кто притащил-то?
Он смущенно улыбнулся (такая гримаса далась ему с трудом):
– Да есть у нас одна ненормальная. В общем, неважно! Я их и там пытался продать, и там…
– И что, не берет никто? – не поверил усатый. – Джинсы?
– Короче, ребята, берете или нет?
– И сколько же ты за них хочешь? – Девица, казалось, окончательно протрезвела.
– Ну… Я отдал чуть не всю зарплату, а с вас возьму… да хоть рублей тридцать пять. Лишь бы избавиться от ненужной вещи.
Хиппи обескураженно молчали, и Хунсаг с внутренним ликованием решил закрепить успех:
– Или даже тридцать.
Все четверо легко поверили, что живет «дядя» на подмосковной даче и джинсы у него там.
И вот они уже сидели в электричке, за пыльным окном которой проносились сломя голову залитые солнцем деревья.
