Развалившийся на части гнилой пень разрезал тропу на два ответвления, и девочки на мгновение оказались с двух сторон от пня. Вика вдруг замерла, сделала шаг с тропы в сторону, наклонилась, разглядывая что-то в траве, и громко ахнула. Брат и сестра немедленно бросились к ней с разных сторон и застыли, пораженные.
В маленькой ямке, заполненной мхом, лежал, свернувшись калачиком, ребенок, годовалый или помладше. Абсолютно голый, он сильно дрожал. Тоненькое беспомощное поскуливание доносилось из его приоткрытого рта, ступни и ладони, при помощи которых он, похоже, перемещался, были разбиты, изрезаны о траву и камни, обильно кровоточили. Он со страхом смотрел на склонившихся над ним.
Володя, отодвинув девочек, мигом сорвал с себя ветровку, обернул в нее малыша и поднял – это оказался мальчишка – на руки. Потом скомандовал:
– Девчонки, звоните в полицию и скорую, пусть подъезжают на «пятачок». Оттуда проводим их прямо сюда.
Подруги тревожно переглянулись, Таня затрясла головой.
– Ну что на этот раз?! – крикнул парень.
– Вовка, не надо пока полиции, пожалуйста! Давай отнесем его домой… Нет, лучше к Элле. Обзвоним всех наших. Элла сама медсестрой была, она сделает все, что нужно.
– Да ты понимаешь, о чем просишь?! – шепотом, чтобы не пугать еще больше малыша, заорал на нее брат. – Как мы можем забрать к себе чужого ребенка, унести с возможного места преступления?
Теперь заговорила Вика, ее тихий голос заставил Володю прислушаться:
– Понимаешь, это не чужой ребенок. Он такой же, как мы. Его создали в проклятом Институте, а потом выбросили, как нас когда-то. А может, он убежал. Если отдать его властям, он попросту станет очередным подкидышем. Или его вернут в Институт, у них наверняка большие связи. А если мы…
Тут снова вступила Таня:
– Если его заберем мы, то у нас появится шанс. Мы даже сможем рассказать миру, кто мы такие и что с нами сделали. И попросить защиты.
– Защиты… от кого? – севшим голосом уточнил Владимир.
– От Института, чтобы они прекратили свои наблюдения и эксперименты над нами. А главное, от тех людей, которые хотят нас забрать.
– Что?!
– Я тебе этого пока не говорила, прости. Но Маго разузнал, что у нас осталось совсем мало времени, меньше месяца. Потом какие-то люди, из тех, кто спонсировал проект, заберут нас и будут использовать для своих целей.
Володя даже говорить не мог и только смотрел на сестру. Боль, ужас и потрясение читались на его лице.
– Да, все так, – шепотом подтвердила Вика. – Может, Маго уже забрали, мы не знаем. Но давай отнесем его к Элле, пожалуйста. А по пути мы позвоним ребятам, Антону, всех соберем.
С великим трудом выйдя из ступора, парень еще крепче прижал к себе малыша и зашагал в сторону города напрямую, без тропинки. Девочки побежали за ним, на ходу доставая мобильники. В этот миг в спины им снова ударил безнадежный вой, но теперь уже с двух разных сторон.
За четверть часа после звонка ребят Элла успела собрать в своей квартире все, что могло пригодиться, потом сбегать в ближайшую аптеку и магазин. Все это время она не давала волнам страха и тревоги обрушиться и поглотить ее. Вообще старалась не думать о происходящем, а потом услышала звонок в дверь и бросилась открывать.
На крошечной, как все в ее доме, площадке перед дверью стоял Володя Милич, бережно прижимая к груди сверток. По бокам от него маячили взволнованные девочки.
– Он пригрелся и уснул, – прошептал парень таким трепетно-нежным голосом, что Элла не смогла сдержать улыбку.
Мужчины, взяв на руки малыша, определенно лишаются разума.
– Все равно неси прямо в ванную. Нужно обработать порезы и накормить, он с середины ночи в бегах.
Три пары глаз тут же уставились на нее вопросительно. Девушка утвердительно покивала:
– Да, я кое-что знаю от Эдика. Это не подкидыш, а беглец – новое поколение первенцев этой ночью самовольно покинуло Институт. Сейчас вымою малыша и все вам расскажу.
– Тогда мне лучше вернуться в лес и поискать остальных, – встрепенулся Володя.
– А вот это ни в коем случае! – Элла ловко пронырнула к двери, заперла ее на ключ, а ключ спрятала в карман фартука. – Сперва соберемся и все обсудим. Но прежде купание. Выгрузи его для начала на диван, – велела она парню.
Мальчик уже не спал, снова трясся всем телом, лязгал зубами, но агрессии не проявлял, на Эллу – остальных она тут же отправила на кухню – взирал даже с некоторой долей любопытства. Глаза у него были голубые, но словно присыпанные пеплом, дымчатые. Элла даже подумала мимоходом, что он подслеповат. Молочно-белые волосы отросли так, что можно было заплетать небольшую косичку. На шее на плотном кожаном шнурке висела вырезанная из дерева фигурка человечка с непомерно большой головой. Голова человечка была сплошь покрыта следами зубов – мальчик использовал ее в качестве соски. Стоило Элле коснуться игрушки, как ребенок отпрянул и по-заячьи пронзительно заверещал.
