Только это и сдерживало Ельцина. Сил ему хватало, он задействовал в этом кризисе лишь малую часть из бооо омоновцев[357]. Он располагал армейским спецназом, крепкими ребятами-коммандос, подчиняющимися Федеральной службе безопасности (ФСБ уже пришла на смену КГБ) и Министерству внутренних дел, и хотя официально армия соблюдала нейтралитет, но контролировал ее тоже Ельцин. Таманская мотострелковая дивизия, которую уже вводили в Москву двумя годами ранее, размещалась в часе ходьбы от столицы, как и Кантемировская танковая дивизия. Ельцину не хватало только законного обоснования, чтобы пустить в ход все эти силы. Если бы он в первый же день объявил чрезвычайное положение и обстрелял парламент, это вызвало бы возмущение во всем мире и, вполне вероятно, могло спровоцировать мятеж в армии. Но присутствие в парламенте и вокруг него банд коммунистов, наемников, криптофашистов и неонацистов обеспечило ему необходимое оправдание, чтобы пустить в ход крайние средства – прежде всего, чтобы назвать действия парламента «вооруженным фашистско-коммунистическим мятежом». Эти слова прозвучали 4 октября, а через час танки открыли огонь.
Илья Константинов, бывший оператор котельной, возглавлявший оппозиционный Фронт национального спасения, вспоминает:
Было очевидно, что военизированные группы компрометируют весь парламент. Не думаю, чтобы они это понимали. Но к тому времени они уже проникли в здание, и мы не могли избавиться от них. Чтобы их выкинуть, пришлось бы вступать в драку, а этого никто не хотел.
Международное общественное мнение, поначалу колебавшееся и не готовое принять насильственное подавление парламента, постепенно изменилось и стало поддерживать президента России: Хасбулатов с Руцким наделали чересчур много ошибок.
На протяжении двух недель противостояние оставалось статичным, парламентарии и протестующие собирались в неосвещенном Белом доме, что-то обсуждали при свечах, а потом расходились по домам принять душ и побриться. Руководители пытались заручиться поддержкой улиц, группы мятежников все чаще сталкивались с полицией. Ельцин тем временем обращался по радио к населению, переманивая его на свою сторону.
До 3 октября обходилось почти без кровопролития, но тут вдруг весы, как показалось, качнулись в пользу мятежников: большая толпа собралась на Октябрьской площади в Москве, у памятника Ленину, и двинулась по Садовому кольцу в сторону Белого дома, решив прорвать милицейский кордон и снять блокаду здания. Толпа смяла немногочисленный кордон ОМОНа на Крымском мосту, захватив оружие и десять военных грузовиков, а затем, к большому удивлению зачинщиков, кордон милиции вокруг парламента сдался после незначительной схватки, пропустив их внутрь. Толпа прорвала ограждение и сняла блокаду парламента.
В восторге все собрались перед Белым домом, ожидая дальнейших указаний от вождей восстания, – а те пребывали в растерянности. С балкона Белого дома Хасбулатов призвал идти на Кремль, а Руцкой сказал – нет, надо брать Останкинскую телебашню, где располагались главные общенациональные студии и откуда распространялся телевизионный и радиосигнал по всей Москве. Толпа решила двинуться к Останкинской башне. Исход противостояния вновь повис на волоске. Не нашлось лояльных президенту подразделений, которые преградили бы путь примерно 700 протестующим, – те поехали по Садовому кольцу к телебашне, разместившись в захваченных грузовиках и школьных автобусах. Дугин, Лимонов и Проханов находились среди них, кто-то уцепился сзади за борт грузовика, кто-то теснился в автобусе. «Казалось, город наш, – вспоминал Лимонов, – но это лишь казалось».
На штурм телебашни мятежников повел генерал Альберт Макашов. Он ехал на джипе с несколькими до зубов вооруженными телохранителями, возглавляя эту пеструю автоколонну. Выглянув из окна джипа, он увидел десяток бронетранспортеров, ехавших в ту же сторону. «Наши ребята», – сказал он своим спутникам. Он, кажется, и в самом деле верил, что на бронетранспортерах едут военные, перешедшие на сторону оппозиции. Но он ошибался. Это были спецназовцы элитарного батальона «Витязь», подчиняющегося Министерству внутренних дел, которое по-прежнему находилось под контролем Ельцина, и спешили они на защиту Останкина. Большую часть пути они ехали бок о бок[358]. Одно из прозвучавших в тот день сообщений заслуживает внимания, хотя оно и было размещено на веб-сайте сторонников оппозиции, известном лишь под кодовым именем «Анафема». Сообщение этого источника подтверждается рядом свидетельств: Садовое кольцо было заблокировано на уровне площади Маяковского бронетранспортерами «Витязя», но непостижимым образом, когда колонна вооруженных демонстрантов остановилась перед этим препятствием, ее пропустили[359].
