— Отчего же, — ответил он, — двигайте скамейку. Найдется, куда налить?
Испанец подхватил пустую кружку с ближайшего стола.
— Да.
— Тогда немного пива. — Даффи наполнил обе кружки. — Чем могу быть полезен? Э, похоже, мальчик ошибся, приняв вас за испанца.
— Вот как? С чего вы взяли?
— Тянете гласные, но выговор выдает в вас, скорее, венгра. Или пиво так залило мне уши?
— Нет, черт возьми, ты прав. Я венгр. Но, коли ты меня не узнаешь, видно, залило тебе не уши, а глаза.
Даффи вздохнул и с некоторым усилием всмотрелся в затененное лицо, надеясь узнать кого-то из старых боевых товарищей, вознамерившегося попросить взаймы. Тут же в животе похолодело, и он моментально протрезвел; в последний раз это лицо видел он тем страшным утром позднего лета 1526-го, когда, израненный и измученный, он выбрался на северный берег широко разлившегося Дуная. Позади над захваченным Мохашом реяли турецкие знамена, а на изборожденном поле битвы полегли шестьдесят тысяч венгерских солдат. На северном берегу он встретил армию Яна Заполи, которого так и не дождались лежавшие теперь в безымянных могилах архиепископ Томори и король Людовик. Едва живой ирландец описал Заполи вчерашнее сражение и полный разгром, после чего потрясенный, обуреваемый бессильной яростью Заполи в течение часа увел армию на запад. Даффи еще денек переждал в лесной чаще, а затем стал в одиночку скрытно пробираться на юг, через Альпы в Венецию. Годы спустя он узнал, что впоследствии Заполи переметнулся к туркам.
— Клянусь богом, — выдохнул он, — как ты осмелился здесь появиться? Когда ты продал родину Сулейману, я не чаял увидеть тебя снова, кроме как под прицелом или на острие клинка.
Глаза Яна Заполи сузились, но язвительная улыбка не сошла с лица.
— Я был и останусь верен только Венгрии, и все мои деяния были на ее благо… как и то, что я делаю сегодня.
Даффи все еще не мог прийти в себя.
— Но зачем ты явился сюда? — спросил он. — И почему так уверен, что я не заору на весь зал, что «испанец» на самом деле человек, который для них все равно что сатана?
— Ну, приятель, во-первых, у меня под столом карманный пистолет, наставленный тебе в живот. Да-да, боюсь, это правда. Во-вторых, в переулке за домом четверо моих людей сидят в повозке, где на первый взгляд сложено сено.
— А на самом деле? — устало улыбнулся Даффи. Заполи отпил пива, не спуская глаз с Даффи и держа руку под столом.
— Это и вправду повозка с сеном, но там есть и еще кое-что.
— Проклятие, Ян, ты можешь…
— Ладно, не нервничай. Под сеном спрятана осадная бомбарда, заряженная сорокафунтовым ядром. Ствол опущен так, что смотрит прямо на это здание, а у моих людей зажженный фитиль.
— Позволь заметить, Ян, во всем этом нет никакого смысла. Зачем тебе рисковать жизнью, пробираясь в Вену? Только чтобы убить меня или взорвать этот трактир?
«Пусть говорит, — сказал себе Даффи. — Нужно выиграть время, пока какой-нибудь пьяница не толкнет его, чтобы хоть на секунду отвести руку с пистолетом».
— Не придуривайся, старина Дафф, — сладко улыбнулся Заполи. — Ты не был бы здесь, когда б не знал, что это за место и кто ты на самом деле.
— Зачем со мной все говорят загадками? — посетовал Даффи. — Ну что тебе нужно? Зачем сидеть здесь, если на заднюю дверь наведена чертова бомбарда?
— Говори потише. Я сижу тут потому, что я всего лишь фигура в игре, ладья, которую готовы отдать, чтобы поставить мат. Я отправлен сюда — как ты верно заметил, с большим для себя риском — моим повелителем Ибрагимом, чтобы предложить тебе очень высокое и могущественное положение в Восточной империи.
Преследующий служанку любострастный монах на нетвердых ногах пробежал за скамьей Заполи и заслужил беззвучное проклятие ирландца, так и не задев изменника.
— Положение? — вздохнул Даффи. — Что за положение?
В глазах Заполи мелькнуло нечто похожее на зависть.
— Выше, чем мое. Сделав все как надо, ты сможешь заменить самого Сулеймана.
Даффи с издевкой расхохотался и отпил пива, использовав момент, чтобы незаметно приблизить руку к своему кинжалу.
— Ян, мне чертовски не хочется быть первым, кто скажет, что ты помешался. Если я и вправду первый. — Он старался говорить непринужденно, в то же время рассчитывая, где примерно находится пистолет его собеседника. — Зачем Ибрагиму я вместо султана? Величайшего султана за всю историю Оттоманской империи! Это же сущий бред. Воображаю восторг турок при известии, что ими повелевает ирландец. Хо-хо!
— Полагаю, такой же, как при известии, что сирота из Парги назначен великим визирем вместо Ахмеда Паши, долгие годы бывшего полноправным претендентом. Подобное случается, и никто не в силах предугадать ход событий.
«Удастся мне опрокинуть стол, прежде чем он спустит курок? — прикинул Даффи. — Навряд ли».
— Все же, Ян, почему я? — допытывался он. — Почему Брайан Даффи из Дингла? Ты так и не объяснил.
Впервые с начала их разговора Заполи смутился.
— Брайан… откровенно, ты не знаешь, кто… что… ты такое?
