Я просыпаюсь посреди ночи с бешено колотящимся сердцем: кто-то барабанит в дверь кибитки. Фред глухо рычит, потом переходит на визгливое тявканье. Поначалу я не соображаю, где нахожусь и как тут очутилась, а когда прихожу в себя, мне становится ещё страшнее. Сами подумайте: одиннадцатилетняя девочка ночью в кибитке, вдали от взрослых, с ней только лохматая псина, а в двери ломится кровожадный убийца с топором!
– Черри! – слышится снаружи, и от неожиданности я едва не подскакиваю. – Черри, это я, открой!
Я включаю фонарики, отдёргиваю занавеску на дверном окошечке и различаю неясную фигуру в маске оборотня с клочьями жёсткой серой шерсти. За плечом у «оборотня» лакированная синяя гитара. Стало быть, это не убийца.
Как только я отпираю дверь, Фред исчезает в темноте. Доносится сдавленное повизгивание, жалобный звук лопнувшей гитарной струны. Приглядевшись, я вижу Шэя Флетчера – он распластался на траве, маска оборотня съехала набок – и Фреда, который самозабвенно вылизывает его физиономию.
– Фред, пошёл вон, – сердито пыхтит Шэй. Пёс мчится обратно в кибитку и прячется за моими ногами. Да уж, вряд ли стоит рассчитывать на него, если вдруг в моё жилище ворвётся настоящий убийца с топором.
– Напугал? – спрашивает Шэй с глупой улыбкой.
– До чёртиков, – ехидно отвечаю я. – Надевай маску, быстро!
– Жёстко ты со мной, – усмехается он. – Я просто проходил мимо, решил заглянуть к тебе, поздороваться. – Шэй встаёт на ноги и всё с той же улыбочкой принимается отряхивать джинсы.
Завернувшись в лоскутное покрывало, я сажусь на крылечке, Шэй устраивается на толстом бревне. Даже в слабом свете китайских фонариков, льющемся сверху, я вижу, что была права насчёт Шэя Флетчера. Он не мой идеал. Может, кто-то и западёт на мягкие волосы цвета золотой пшеницы, веснушчатый нос, улыбку, но лично меня это не впечатляет. Разве что самую малость. В придачу он совершенно не разбирается в девушках – вкус у него просто ужасный.
– Злишься на меня? – интересуется Шэй.
– С какой стати? Только из-за того, что ты среди ночи заявился ко мне и попытался напугать до полусмерти? Или из-за того, что вреднее твоей подружки в целом свете не сыщешь? А может, из-за того, что на вечеринке у костра ты сказал ей, что я к тебе клеилась?
– Клеилась? Я такого не говорил, – Шэй недоумённо смотрит на меня. – С чего ты взяла?
– Дай-ка вспомнить, – я делаю паузу. – Ханни сама передала мне твои слова…
Вид у Шэя озадаченный.
– Ничего подобного я не говорил, честное слово. Если хочешь, можешь клеиться ко мне в любое время.
– Очень смешно, – огрызаюсь я.
– Ага, люблю пошутить. Вообще-то я просто хотел узнать, почему ты дуешься. В кафе ты меня в упор не видела.
– Ты же был занят, – вздыхаю я. – Ворковал с подружкой.
– Черри, послушай, возможно, Ханни сейчас держится не слишком приветливо, но со временем это пройдёт, – уверяет Шэй. – В любом случае, мы с тобой вполне можем быть друзьями. Я обещал сыграть для тебя на гитаре…
Моё сердце радостно ёкает, однако уже через секунду в груди разливается свинцовая тяжесть: я вспоминаю слова Скай насчёт Шэя и Ханни. «Рядом с ним она стала спокойнее… Она действительно его любит». Мило.
– Считай, я забыла про твоё обещание. Я тогда ещё не знала, что ты встречаешься с моей сводной сестрицей. Кстати, она в курсе, что ты здесь?
– Гм… нет, но… Я закусываю губу.
– Шэй, зачем ты пришёл?
Его улыбка прорезает ночную тьму ярче китайских фонариков. Шэй Флетчер – самодовольный пустозвон и прирождённый сердцеед, и всё же трудно не проникнуться к нему симпатией, хотя бы капельку.
– Так почему мы не можем дружить? – Шэй хмурится. – Между прочим, ты собиралась поведать мне историю своей жизни.
– Что, ночью?
– Почему бы и нет? Ты ведь не спала?
– Нет конечно, – вру я.
– Вот видишь. Говорю же, я просто шёл мимо.
– А-а, с костюмированной вечеринки на тему «Сумерек». Лично я предпочитаю вампиров.
– Ну и зря, – фыркает Шэй. – Глупо влюбляться в типа, который светится в темноте, а на первом свидании уносит тебя на верхушку дерева. От него потом сплошные разочарования. То ли дело оборотень. Заметь, и ведёт себя прилично, за исключением полнолуний, конечно. Итак, твой выбор: сладость или гадость?
– Сейчас июль, – напоминаю я, – до Хэллоуина три с лишним месяца. К тому же сладости у меня закончились.
– Тогда с тебя история. – Шэй поудобнее устраивается на бревне. – Расскажи о себе.
Терпение моё на исходе. Этот мальчишка кого хочешь достанет!
– Если расскажу, уберёшься?
– Как пожелаешь, – передёргивает плечами Шэй, и я… сдаюсь.
Что плохого, если я немного поговорю с ним, приоткрою часть прошлого? Зато он наконец уйдёт.
– Уже пожелала.
Я обнимаю Фреда и прислоняюсь щекой к мохнатому загривку. С чего же начать? По большому счёту, я вольна рассказывать что угодно, и не обязательно придерживаться истины.
– Давным-давно… – подсказывает Шэй.
