Безумье, видимо… Гляди-ка,Как мысли повернули дико!Сначала вспомнилось о том,Как, в форточку влетев, синичкиСухарь клюют… Кормитесь, птички,У вас нахальство не в привычке,Ведь голод и мороз притом;Кто доживет до перекличкиПеред рождественским постом!Сперва — о птицах. А потом —Что их воротничок высокийБелеет, закрывая щеки…Рылеев… Господи, прости!Сознанья темные путиИ вправду неисповедимы.Синиц высокий воротникМелькнул, исчез, и вдруг возникТот образ, юный, невредимый,И воротник тугой высок,Белеющий у смуглых щек,Как заклинанье о спасеньеОт злых предчувствий… Сколь жестокТот век, тот царь. Хотя б глоток —Мгновенье воздуха, мгновенье!..
1971
<p>Тревога</p>Мне слышится — кто-то у самого краяЗовет меня. Кто-то зовет, умирая,А кто — я не знаю, не знаю, кудаБежать мне, но с кем-то, но где-то беда,И надо туда, и скорее, скорее —Быть может, спасу, унесу, отогрею,Быть может, успею, а ноги дрожат,И сердце мертвеет, и ужасом сжатВесь мир, где недвижно стою, озираясь,И вслушиваюсь, и постигнуть стараюсь —Чей голос?.. И, сжата тревожной тоской,Сама призываю лишь смертный покой.
1971
<p>«На миру, на юру…»</p>
И. Л.
На миру, на юруНеприютно мне и одиноко.Мне б забиться в нору,Затаиться далёко-далёко.Чтоб ни кто, никогда,Ни за что, никуда, ниоткуда.Лишь корма и водаИ созвездий полночное чудо.Только плеск за бортом —Равнозвучное напоминаньеВсе о том да о том,Что забрезжило в юности ранней,А потом за бортомПотерялось в ненастном тумане.
1971
<p>«Сказать бы, слов своих не слыша…»</p>Сказать бы, слов своих не слыша,Дыханья, дуновенья тише,Беззвучно, как дымок над крышейИль тень его (по снегу теньСкользит, но спящий снег не будит), —Сказать тебе, что счастье — будет,Сказать в безмолвствующий день.
1971
<p>Летень</p>Повеял летний ветерок,Не дуновенье — легкий вздох,Блаженный вздох отдохновенья.Вздохнул и лег в тени дорогНа травы, на древесный мохИ вновь повеет на мгновенье.Не слишком наша речь бедна,В ней все имеет имена,Да не одно: и «лед» и «ледень»,А ветерок, что в летний часДыханьем юга нежит нас,Когда-то назывался «летень».
