Структура из числа Непадших бальбитиан, облюбовавшая Семзаринскую Метелку, находилась в задней точке Лагранжа гигантского газопылевого протозвездного облака, которое, в свою очередь, было частью двойной системы коричневых карликов. Исполинский двойной торт — бальбитианский хабитат — в гордом одиночестве купался в потоках длинноволнового излучения от всей, порядком запылившейся, бинарной системы. Его искусственный небосвод озаряли яростные бело-голубые вспышки молодых звезд Метелки, чей свет был столь ярок, что пробивался даже через медленно вращавшиеся пылевые облака и туманности, где продолжались бурные процессы звездообразования.
Внутреннее пространство хабитата за тысячи эпох успели заселить несколько разнородных видов, но в данный момент номинально он считался незаселенным. В незапамятные времена сердцевину структуры аккуратно выскоблили и поместили туда стабилизированную сингулярность. Черная дыра обеспечивала внутри хабитата гравитацию, составлявшую всего треть от панчеловеческого стандарта, но это значение было очень близко к предельно допустимому: при его превышении вся структура обрушилась бы внутрь себя. Изначально гравитация создавалась вращением самой структуры, но потом оно замедлилось и в конце концов прекратилось совсем. Вследствие этого, а также из-за вновь появившейся сингулярности, верх стал низом и наоборот.
С бальбитианами часто пытались провернуть такие фокусы. Обычно за это платили жизнью, причем, как правило, довольно хитроумными способами: структура, изначально, казалось, и задуманная лабиринтоподобной, активировала защитные системы, о существовании которых никто прежде и не догадывался, или каким-то образом звала на помощь тех, кто располагал очень эффективными средствами урезонивания сорвиголов.
Но в данном случае трюк почему-то увенчался успехом, и в ядро структуры — во всех прочих отношениях абсолютно тождественной остальным бальбитианам, то есть своенравной, эксцентричной и смертоносно непредсказуемой в своих решениях и поступках, — удалось засунуть сингулярность. Естественно, впоследствии никто даже не пытался проникнуть туда и извлечь ее, хотя ее присутствие сделало структуру столь же неустойчивой в физическом плане, сколь непредсказуемым было и раньше ее поведение.
Судьба последних обитателей хабитата оставалась тайной. Некоторых эта неизвестность беспокоила — впрочем, не в большей степени, чем тревожило бы любое другое явление, связанное с любым другим бальбитианским хабитатом.
Кем бы они ни были, им, очевидно, нравилась жаркая, пасмурная и влажная погода.
Бодхисаттва проник в затянутый облаками воздушный пузырь шести тысяч километров в диаметре, которым был окружен бальбитианский хабитат, очень медленно, как чрезвычайно тонкая игла, протыкающая воздушный шарик словно бы из чистой вежливости, не намереваясь всерьез его схлопывать. Йиме следила за неторопливым, осторожным продвижением корабля по экрану, установленному в ее каюте. Одновременно она упаковывала свои чемоданы, не дожидаясь, пока ее об этом попросят, поскольку внутренне была готова, что ей придется покинуть борт корабля без предупреждения.
Наконец мелко подрагивавшая задняя кромка самого дальнего из горизонтальных полей корабля соприкоснулась со внутренней поверхностью бальбитианского атмосферного пузыря. Та оказалась блестящей и словно бы обработанной каким-то адгезивом. Обзор ухудшился, когда корабль начал разворот, ориентируя себя в едва ощутимом собственном гравиполе этой космической структуры.
— Мы внутри? — окликнула Йиме, застегивая последнюю сумку.
— Внутри, — подтвердил корабль после небольшой паузы.
Бальбитиане еще не причиняли кораблям Культуры никакого серьезного ущерба и никому не отдавали таких приказаний, но с представителями космофлота иных цивилизаций сходного технологического уровня (и, разумеется, не меньших моральных достоинств) такие неприятности случались; иногда они покидали хабитат калеками, а порой и вовсе исчезали бесследно. Поэтому даже тем судам Культуры, которые обычно не утруждали себя формальностями, лучше было подумать дважды, прежде чем приветствовать хозяина-бальбитианина в своем обычном стиле: Эй, чувак, а ну докладывай, как жизнь-жестянка! — или как-нибудь вроде.
Атмосфера вокруг Бодхисаттвы напоминала теплицу или парную баню. Корабль медленно двигался мимо медленно вращавшихся гигантских климат-контроллеров, протыкал серовато-коричневые пузырчатые грозовые облака и пересекал необозримо длинные фронты темных ливней.
— Я так понимаю, вы Йиме Нсоквай, — сказала старшая женщина. — Добро пожаловать в Семзаринскую Метелку из Непадших бальбитиан.
— Благодарю. А вы?..
— Фаль Двелнер, — представилась женщина. — Вам, пожалуй, пригодится зонтик.
