моя половинка,
моя любовь,
жизнь…
смысл вдоха-выдоха.
Смысл счастья… и боли.
Имя которой — Юра.
… Имя которой — Света.
(Света)
Буквально десять минут бессмысленных скитаний по лесу (голова забита отнюдь не войнушкой)… и точный выстрел… вывел меня из "мучений".
Резкий разворот, благодарная улыбка — и пулей помчала на базу.
(Юра)
Словно сговорились — каждому что-то от меня нужно. То GPS-приемник барахлит, то у Дежурного радио сломалось — чини. То у треснутой каски наушники "вдруг" начали хрипеть.
В общем, не дают, не дают прохода…
Жадно всматриваюсь вдаль… на мою Киряеву.
Сидит в беседке, о чем-то шутит, разговаривает с девчонками… и лишь иногда бросает короткие взгляды на меня в ответ.
(Света)
Наконец-то все отстали от меня.
Тишина, и долгожданный покой.
Улеглась, улеглась на спину, раскинулась на столе, в беседке, руки в стороны…
… и отдалась воспоминаниям.
В голове, в сознании еще нет, нет полного понимания того, что произошло.
Обрывки, клочки эмоций, картинок, звуков… его слов.
Всё… как в тумане. И даже… иногда передергивает от мысли — что "то"… я выдумала;
причудилось, приснилось.
Правда? Ведь правда! Прошу, пусть будет правдой…
Навязчивый шелест травы…где-то сбоку, резкие, уверенные шаги по деревянным ступенькам.
И вдруг отозвался.
— Светуль, тебе плохо?
Нервно дернулась, обернулась.
— Привет, — взволновано прошептала. Милая, пристыженная улыбка мимо воли расплылась на губах — какое счастье его слышать, видеть… Быть рядом.
(несмело присел на лавочку)
— Свет, чего лежишь? Тебе плохо?
— Нет. Так… думаю кое о чем.
— Ясно, — смущенно улыбнулся.
Облокотился спиной на стол. Вид непринужденности, бессмысленный взгляд блуждает округ… теряясь в думах — тех, что уж слишком далеко, чтобы предугадать их суть.
— И где же крик? — наконец-то отозвалась я, ненавидя тишину. Ненавидя… миги, дурные, больные, пустые миги — без любимого звука, без родного, его голоса.
— А? Какой крик? — резко обернулся.
— Ну, мол, "я же проОосил ногами на лавочку не станОвиться!!"
Рассмеялся с моих кривляний, добродушно рассмеялся. Ласковый взгляд скользнул от глаз к губам… и замер.
— Ну, ты же не на лавочке сейчас, а на столе, — нехотя ответил, а мысли были явно не там, и о том.
— Ах, значит, на столе — можно? — пытаюсь поддерживать видимую, "дружескую" беседу.
А сама также… припала взглядом к губам — мечтая коснуться, ощутить их на вкус…
— Тебе — да.
Рассмеялась (невольно, стыдливо прикусив язык — поняв суть услышанного)
— Юр…
— Да? — и снова взгляд в глаза.
Какое же это безумное… сводящее с ума… желание слышать, видеть друг друга…
Желание поцеловать, обнять — почувствовать.
— А ты давно в этом "движении", Белого Фронта?
— Лет десять уже, — печально ответил (разочарованный темой…)
Милый, любимый мой… я бы рада только и говорить о том, как ты мне нужен, как не могу без тебя
— но сам же говорил, что так нельзя.
Нельзя.
Теперь, теперь и я… боюсь, УЖАСНО боюсь… всё это, НАС…. потерять.
Потерять.
(невольно рассмеялась)
— Юбилей, что ли?
— Почти, — угрюмо ухмыльнулся.
— Так, это сколько ж тебе лет?
— Двадцать пять будет зимой.
— Ох, так ты зимний? — наконец-то зарычал во мне интерес
(вмиг перевернулась на живот и спешно приблизилась к Юрчику, на расстояние волнения — не нарочно)
Улыбнулся. Пристыжено, смущенно отстранился немного — до "пионерского" приличия.
— Зимний.
— И какого числа?
— Так я тебе и сказал.
— Ну, Юр!!!
— Не скажу.
— Тогда я тебе свое — не скажу.
— 12 августа? Это ты мне не скажешь??
(и ехидно рассмеялся)
— Ах, так! — наигранно состроила злость, надулась, напыжилась, "гневно" сузив глаза. Резкий рывок — и, рассевшись на столе, кинулась колотить его по груди. — Вот так, так тебе! Всё мне расскажешь!!!
Расхохотался. Расхохотался (тут же отдернувшись, отстранившись от меня на недосягаемое расстояние).
— Киряева, не шали так, иначе я за себя… не отвечаю.
Надулась, надулась, по-детски оттопырив нижнюю губку.
(а сама краснею на это — "не отвечаю")
— Ну, скааажи!
— Зачем? — колко ухмыляется, дразниться. — Подарок хочешь мне успеть приготовить?
— Да, — язвительно скривилась.
— Дык, мне только один-единственный нужный. И готовить его… в принципе, не нужно.
— Эт какой такой? — играю злобную настороженность, недоверие.
— Тебя, — вмиг прильнул так близко, на расстояния дыхания. Глаза в глаза.
Молчу. Молчу. Пристыжено улыбаюсь.
Глубокий вдох — и снова решаюсь на шутки, дабы сорвать напряжение… от желания — и невозможности его осуществить. Желания — целовать, ласкать, обнимать… Прижаться к груди… и замереть так… на вечность.
— Юрий Дмитриевич, скажите, пожалуйста, когда у Вас День рождение. Не будьте бякой.
(рассмеялся)
— Ба, ты вспомнила, как меня правильно называть нужно.
(шаловливо показала язык)
— 5 февраля. Довольна?
— Да! — счастливая улыбка — и вновь улеглась на спину.
— Вот! ВОТ ТЫ ГДЕ!!! — вдруг завизжала… где-то рядом Лерка.
Нервно дернулась, уставилась на источник звука я.
Мчит, летит ко мне, злобно шипя, чиркая зубами.
Еще несколько шагов — и вдруг накинулась с кулаками (живо подрываюсь, руками вперед — попытка закрыться от ударов).
