— Я хочу попроситься перевестись на Черный Фронт "Ведущим". Буду с вами…
— А ты с ней поговорил? Поговорил о своих чувствах?
— Ты, ты, ты что??? — вскочил, вскочил с места… — НЕТ, КОНЕЧНО! И ТЫ СМЕЙ! НЕ ВЗДУМАЙ!
ВЕДЬ ОБЕЩАЛА!
(спешно заходил из стороны в сторону)
— Да успокойся…. я просто спросила.
Не скажу…
Если не хочешь.
— НЕ ХОЧУ!
— Просто…
— Что просто? — замер, замер рядом со мной. Взгляд в глаза.
— Просто, она же не знает, не думает… это может…
Черт… — (не могу подобрать слова — впервые за долгое время)
В общем, профукать так ее можно.
Увлечется другим, а ты — ты будешь молчать, и медленно рушить ваше будущее собственными руками,
Ну, а, вернее, трусостью.
(замер, замер в раздумьях)
(глубокий вдох)
— И… и что ты предлагаешь?
— Признаться.
— НЕТ! НЕТ! Категорически НЕТ!
— Ну и зря.
— Не зря. Нет.
И ты мне обещала,
помни!
— Да помню…. помню…
— Юрочка, котик мой, зайчик, солнышко. Тебе пора кушать!
— Бог мой, Филатов… подскажи, где ты такое сокровище отрыл?
Эх, кто бы за меня так попереживал!
(улыбаюсь, улыбаюсь я)
— Господин Венцов, извольте отведать приготовленное в трапезной яство, ведь Вам это крайне необходимо! — язвительно расхохоталась я.
— Ох, ох, ох! Идет, идет уже Твой Господин трапезничать. Не волнуйся так!
— Светик, если ты так и дальше будешь на меня пристально смотреть, я быстрее поперхнусь, чем скорее доем.
И кстати, как ты так живо справилась со своей порцией?
— Ууууу! Юрий Дмитрич, раньше хоть как-то можно было уловить этот процесс, — вдруг отозвалась Лерка, — а с нынешней моторикой — просто пулемет, а не Киряева.
— Не Киряева это больше, — тут же вставил свое слово Стах, — всё. Увели. Завербовали. Филатова это. Фи-ла-то-ва.
(пристыжено улыбнулась;
полусознательно ковыряю ложкой в пустой тарелке, сгребаю остатки картофельного пюре в кучку… и делю на маленькие борозды — играюсь)
(и вновь взгляд на Юрочку)
— Эх, хоть бери и корми тебя, мой мальчик, с ложечки, — умиленно прошептала я, наблюдая, как медленно ест
(ну, не могу! не могу оторвать взгляд! и неважна причина! повод! лишь бы смотреть и смотреть на него!
… не могу не наслаждаться осознанием того, что мой любимый, дорогой Филатов рядом, здесь, со мной — и можно не притворяться, не скрывать свои чувства!).
— Меня покорми, а то уже рука болит, — ехидно рассмеялся Венцов.
— Я сейчас кого-то быстро накормлю! — гневно (хотя по большей части шутливо) прорычал Юра.
— О! Зверь голос подал. Всё… молчу, молчу.
— Ну, что? Основные пункты нашего похода, поездки разобрали. Вещи наготовили.
Можем, немного дурью помаяться, но в десять в исключительном порядке — СПАТЬ. Вас, Филатовы, это особенно касается…
— Ну, всё, котик. Схожу в душ, и можно ложиться спать.
— Давай…
…
— Эй! — (спешно обернулся) — Света? Ты чего??
— Тссс, — приложила к своим губам палец;
Живо стащила с себя полотенце (резкие движения — закинула на дверку кабинки).
Прильнула, прилипла своим обнаженным телом к Юре.
Властный поцелуй в губы…. глотая ненужные звуки, его удивление и волнение.
— Ты сумасшедшая…
— Ага… — и вновь поцелуй, и вновь не даю… права вырваться из моего капкана,
окончательно утаскиваю за собой в пропасть.
Ловкое движение моих рук — и вздрогнул, вздрогнул от неожиданности и удовольствия.
(неспешно скользнула взглядом снизу вверх, к глазам)
— Света, что ты задумала?
— Догадайся…
И снова стон, его стон. От моих прикосновений…. нежных поцелуев в шею, развратных ласк языком,
… похотливой дорожкой от мочки уха к впадине ключицы,
… по упругой груди к торчащему, возбужденному, взволнованному от желания, соску.
Еще движения — и спускаюсь поцелуями к пупку.
— Света, — жалобно заныл мой Юрочка. Вмиг схватил за руки, насильно поднял, выровнял рядом с собой (лицом к лицу). — Ты точно хочешь неприятностей?
— Точно, — вмиг припала поцелуем к его устам, прижалась… нежные, пульсирующие прикосновения, робкое поддразнивание кончиком языка его губ. Властный рывок — и прорвалась в его рот, скользнув между слегка приоткрытыми сладкими лепестками губ.
Ответил, ответил… — сдался.
Вмиг подхватил себе на руки.
— … пощады не жди, — игриво прорычал на ухо.
— Не жду…
Пьяная, хмельная от удовольствия, едва стою на ногах. Робко притуляюсь спиной к голой, покрытой бездушным, холодным кафелем, стене…
Обнял, обнял за плечи Юрочка и притянул назад к себе.
Короткий поцелуй в шею — и вкрадчиво прошептал:
— Здесь же мужская раздевалка…. где ты умудрилась раздеться? И вещи где твои?
(едва что могу соображать,
и чего он пристал?
мне так хорошо… таааак хорошо сейчас…
а этим приземленным бредом сбивает, отвлекает… от эйфорического послевкусия оргазма…)
— В соседней кабинке…
— Вещи твои?? — взволнованно вскрикнул.
— Раздевалась я.
— А вещи?
— А вещи? Вещи… — язык заплетается, как после хорошей пьянки, — а вещи за дверью, на полу…
(спешно открыл двери…
о! а вот и они, родимые… — скромная "кучка" у входа)
— Ну, и Киряева!
(пристыжено рассмеялась: а что я?)
Сгреб в охапку, и вновь захлопнул за собой дверь.
— На, одевайся, малолетняя разбойница.
— Не-а.
— Как нет? Света!
