Черти что полностью

В эпоху пропаганды эстетики и теорий симулятора жизни с симуляцией оргазмов, потребления фастфуда, искривленных осанок, торговых центров без вентиляции, изнуренного общественного транспорта, в клубке сигаретного дыма, есть один карлик на велике, который задаст тебе пару вопросов.

Так легко любить красивых людей, так легко ощущать отвращение к чему-то неприятному, так привычно бояться опасных людей, осознавая их нездоровое ментальное состояние, и так неохота анализировать причину того, почему они стали теми, кто они есть?

Сможешь ли ты вступить в союз с уродливым человеком? Сможешь ли ты завязать дружбу с ментально больным человеком и понять его? Сможешь ли ты полюбить таракана, пробегающего по твоим фотообоям с Lamborghini? Ты остерегаешься сложностей? А когда благодаришь их за опыт, это помогает тебе с ними справиться? Или это просто отмазка после случившихся трудностей, с которой тебе легче эти сложности отпустить? А какой опыт ты получил из своих счастливых воспоминаний? Кто первопричина этих сложностей? Когда ты в нейтральных условиях – ты сохраняешь человечность, а в условиях, в которых стоит выбор между твоими интересами и интересами другого, эта человечность остается? Когда видишь инвалидов, пятишься ли ты от них, думая ненароком не взять на себя чужую хворь? Иногда мне кажется, что мы все человечные, пока мы не стоим в одной длинной очереди. А тебе?

Не торопись, у тебя есть время ответить, на повестке дня у нас еще много вопросов к эмоциональному лицемерию. Ведь ты стоишь последним.

Оставшись наедине с тьмой, человек боится не ее, а своих страхов, которые он проецирует на нее. Ладно, развею мрачные тучи над головой и этот загадочный туман. Выпьем за твой успех что-нибудь крепкое, дорогой читатель! Мы приступаем к апогею самых эпичных и легендарных рок-н-ролльных историй из моей жизни.

Я знаю, наверное, логичнее было бы начать писать о своем шаманизме, но я предпочитаю начать с чего-то более личного.

Пока все обсуждали, заслуженно ли я выиграл «Битву экстрасенсов» и буду ли я нести плату за свой успех, пуская пары шизоидной конспирологии вокруг меня; я старался не сойти с ума от иммиграционного периода и скучной жизни в Азии на контрасте всемогущего экстрасенса и вопиющей недееспособности от похода в супермаркет.

Пакет на китайском – «тайцзы», возможно, если бы кто-то озвучил мне это слово раньше, я бы не испепелил взглядом маленького пухлого азиата на кассе, вырисовывая в воздухе силуэты пакетов, которые он принимал за коробки.

Я думал, что, когда я приеду туда, мой член закроет пикселями, но оказалось, что это фишка японцев, которые, кстати, в корне отличаются от китайцев, заимствовав их культуру; но, раз я начал указывать на недостатки японцев, расскажу все-таки про одно их общее сходство с китайцами: неважно, японки с тобой или китаянки, они до сих пор не бреют лобки. О вкусах не спорят, но волосатые женские лобки мне теперь нравятся.

Пить виски и делать кучу татуировок становилось скучно, потому я и мой тату-мастер решили пить и делать их еще больше, пока мы не помрем от похмелья и потери крови.

Мой подружанин – это крепкий китаец с детским фэйсом и большим количеством татуировок на лице, выглядящий, словно стритрейсер из фильма «Форсаж».

Я сделал сотни татуировок и уже не акцентируюсь на оригинальности идей, так как все татухи выглядят примерно одинаково, но под его глазом была татуировка с надписью «Bye», что все время создавало у меня смешное ощущение, что он вот-вот уйдет. Домой, а не из жизни.

Чтобы вы понимали уровень нашего идиотизма, однажды мы на полном серьезе решили, что нам нужно сделать татуировки суровых ребят на теле; и он выбрал Джейсон Стэтхема, а я – Томаса Шэлби. Я до сих пор хожу с портретом Киллиана Мерфи на запястье, что напоминает мне главную проблему алкоголя – излишнюю самоуверенность в собственном дебилизме.