— Не знаю, — вздохнул он. — Возможно, все эти атаки не так хаотичны, как мы думаем. Возможно, он ищет что-то…
Северус на это лишь досадливо скривился. Он не знал, что происходит в штабе Тёмного Лорда, не знал, что тот планировал и, увы, не мог заявиться туда без приглашения, прекрасно понимая, что это холодное безмолвие со стороны Волдеморта означает лишь одно — Снейпу он больше не доверяет. И в связи с этим открытым оставался другой вопрос — кто теперь выполняет роль шпиона вместо Северуса? Мысли профессора невольно обратились к Томасу Арчеру. Мог ли это действительно быть он? Способен ли этот мальчик так жестоко предать лучшего друга?
И какое отношение ко всему этому имеет его родословная, которая вдруг стала объектом интереса младшего Малфоя?
По крайней мере, одну загадку Снейп мог разгадать довольно быстро.
— Альбус, — негромко произнёс он, задумчиво водя пальцем по губам, почувствовав, как директор повернул голову, обращая на него взгляд, Снейп выпрямился в кресле, взглянув в его голубые глаза, — мне нужно ваше разрешение, чтобы на два дня покинуть Хогвартс.
— Могу я узнать, куда ты хочешь отправиться? — вежливо уточнил Дамблдор.
— В мой дом, — пояснил Снейп. — Мне нужно изучить пару книг, которые я, увы, не могу выносить из своей библиотеки.
— Что ж, если это необходимо…
— Боюсь, что да.
— Хорошо, — благожелательно кивнул директор, — если тебе потребуется больше времени…
— Не потребуется, — заверил его Северус. — Двух дней будет более чем достаточно, — он поднялся на ноги, — благодарю, директор.
— Надеюсь, ты поделишься со мной результатами своих изысканий, — улыбнулся Дамблдор.
— Если они оправдают мои ожидания — непременно, — заверил его Снейп и направился к выходу.
— Я попрошу профессора Герхард тебя подменить, если понадобиться, — мурлыкул ему вслед Альбус.
Снейп на это только кивнул и закрыл за собой дверь, слишком занятый собственными мыслями, чтобы обращать внимание на провокационные нотки в интонации директора.
*
У Гарри болела голова. Болела с того самого дня, как они с Томом провели это дурацкое занятие окклюменцией. И болела она так сильно, что ни о чем другом даже думать не мог. Ни сон, ни обезболивающие зелья, ни холодные компрессы не помогали, и с каждым днём Гарри становился все мрачнее и раздражительнее. Он всеми силами старался избегать одноклассников, опасаясь, что сорвется и наговорит кому-нибудь гадостей. Другие были не виноваты, что у него болела голова. Даже Том был не виноват, хотя Гарри очень хотелось сорвать на лучшем друге досаду и злость, ведь если бы не настойчивое предложение Арчера обучить его окклюменции, ничего подобного бы не произошло. С другой стороны, Том ведь не хотел ничего плохого, напротив — он пытался научить Гарри защищать свой разум и, кажется, сам не ожидал подобного исхода. Но, так или иначе, результат вышел скверный.
Первые два дня Гарри просто блуждал по школе угрюмой, молчаливой тенью, ожидая, что головная боль пройдет сама собой. Но этого так и не произошло, и чем больше проходило времени, тем ярче в душе разгоралось пламя негодования на мир вокруг, затмевая все остальные чувства. На третий день Гарри обратился за помощью к Эрмелинде, но, так как часть про неудачный урок окклюменции, завесу из тумана в подсознании и зверя пришлось опустить, она тоже мало чем смогла ему помочь, решив, что у него обыкновенная мигрень. В итоге Поттеру пришлось сделать вид, что лекарство помогло и, сияя фальшивой улыбкой, оставить профессора целительства в покое.
Но боль никуда не делась. И это начало его пугать. Гарри хотел поговорить с кем-нибудь, спросить совета или умолять о помощи, но не знал, к кому можно обратиться. Снейп на несколько дней уехал из школы, Сириус бы просто из-за него переживал, а помочь ничем не смог, Ремуса тоже до Рождества беспокоить не стоило, а писать письмо Хельге и несколько дней ждать ответа, мучаясь неопределенностью, было выше его сил. Кто оставался? Том? Гермиона? Глупости. Они бы только замучили его пустыми расспросами. Больше никому довериться Гарри не мог. Боль и бурлящее в душе раздражение сделали его не только вспыльчивым, но и недоверчивым ко всем вокруг, включая лучшего друга, который, к слову сказать, совершенно не обращал внимания на состояние Поттера. Или делал вид, что не обращает. В любом случае это бесило Гарри так же сильно, как и не проходящая мигрень.
С каждым днём злость поднималась откуда-то из глубин подсознания и с каждым ударом сердца растекалась по венам клокочущим, ядовитым потоком, отравляя разум и чувства. В Хогвартс вернулся Снейп, но Гарри уже не хотел обращаться к нему за помощью. Никто не мог ему помочь. Не мог или не хотел. Шли дни, и Гарри всё сложнее было противиться соблазнительному шепоту ярости в душе, который грозил перерасти в оглушительный вопль исступления.
— Мистер Поттер…
— Что?! — Гарри поднял голову, обратив раздраженный взгляд на профессора.
Снейп в холодном равнодушии вопросительно изогнул бровь.
