Но они отбили территорию, отбили себе плацдарм и закрепились. После этого было ещё три волны, которые они, уже готовые к обороне от орд, атакующих волной, спокойно сдержали, одержав сокрушительную победу.
Но то, что было в начале… То, как они переступили невидимую грань, на мгновение погрузившись в очень плотный туман, через который не видно даже вытянутой руки, а вышли чёрт знает где… Первые секунды, когда всё смешалось, не понять кто, где, что, как, куда стрелять и куда двигаться. А потом метр за метром всё дальше и дальше, после чего массовка. И после всего этого горы трупов, преданные огню, запах горящего мяса, вонь гниющих трупов и столбы дыма до само…
— Кент?
Голос, детский и куда более чистый, чем те крики, которые застряли в голове у Кента, разрезал наваждение лезвием. Он слегка дёрнулся на месте, словно отходя от сна, и слегка удивлённым взглядом посмотрел на Миланье.
— Чего?
— Ты задумался просто и… — она коснулась его руки. — У тебя руки дрожат.
Кент опустил взгляд.
И точно — ладони дрожали, словно по ним пустили ток. Ходили ходуном, и он, возьми ручку, смог бы нарисовать линию, как сейсмограф.
— Кент, всё хорошо? У тебя голос напуган, — тихо заметила Миланье. — Ты кого-то заметил?
— Скорее вспомнил.
— Что именно? — тут же спросила любопытная физиономия, и всё её «я» уже было впереди неё самой, желая покопаться в чужом белье.
— Неважно, — он сжал ладони, стараясь прекратить дрожь. В любом случае она рано или поздно пройдёт, но жаль, что воспоминания останутся на всю жизнь. Такое он точно не забудет. — Лучше разделимся, когда дойдём до какого-нибудь гнезда, если, конечно, нам встретятся не вымершие. Я двину дальше, а ты останешься.
— Ну… можно и так, хотя безопаснее тебе…
— Нет. Учитывая то, что мы их истребляем, я просто стану следующим на очереди к их праздничному столу. У нас с тобой могло бы произойти то же самое.
— Но мы не вы! — воскликнула Миланье.
— Это ты не мы. А вот другие не ты, и они другого взгляда будут на это. Забываешь, что ты сидела в безопасности в замке и никого не теряла, когда они могли отправлять на фронт своих детей, их родственники дохли в гнёздах и так далее. У них, в отличие от тебя, могут быть причины жаждать моей смерти.
— Всё равно нет, — буркнула она. — Ты не прав.
— Был бы не прав, мы бы не воевали, — парировал Кент. — И проверять на собственной шкуре твои столь смелые заявления у меня нет никакого желания. Ладно, Миланье, карауль, меняемся точно так же, как и в прошлый раз.
— Да-да, я поняла, — вздохнула она и принялась тыкать веткой в костёр.
Теперь Кенту было немного легче — он мог поспать вечером и утром. Да, самая сложная часть была на нём, однако так он хотя бы немного мог выспаться.
На утро, перекусив кореньями Маруга, который были по виду похожи на хрен, а по вкусу на смесь яблока и огурца, Кент вместе с Миланье двинулись вдоль реки направо. По предположению Кента, даже если они не найдут места, где переправиться, там в любом случае у них будет больше шансов выйти куда-нибудь.
Как оказалось, удача была на их стороне.
Или нет.
Как бы то ни было, в полдень, когда солнце ярко заливало реку солнечным светом, заставляя иногда слепить путешественников, Кент увидел вдалеке два домика, или даже сарая — один на одном берегу реки, другой на другом. Они выделялись тёмными пятнами на фоне зеркальной поверхности реки, выступая немного вглубь неё. Едва он заметил их, тут же свернул в ближайшие кусты.
— Что такое? — оживилась скучающая до этого Миланье.
— Переправа. Впереди. Километров пять, раз заметил.
— Чья?
— Ну точно не наша. Наши понтонные мосты бы проложили.
— Значит, наша! — обрадовалась Миланье, хлопнув Кента по шлему ладошками. — А что делать будем?
— Зачистим и воспользуемся, — ответил он, вглядываясь в горизонт.
— А что это?
— Убьём.
— Нет! — воскликнула она, стукнув уже кулаками по шлему. — Даже не думай.
— Я подумаю. Но нам надо воспользоваться ими. Как-нибудь.
— А почему бы нам просто не воспользоваться ими? — поинтересовалась Миланье.
— Потому что меня сожрут? Нет? Ты не думала об этом?
— Никто тебя есть не будет, — фыркнула она. — Хотя со мной бы мог поделиться немного.
— И чем же? — прищурился он.
— Ну… пальцем, например. У тебя их целых шестнадцать. Зачем тебе столько?
Кент аккуратно снял со своей шеи Миланье, чтоб можно было достать бинокль из рюкзака.
— У меня так-то двадцать, — поморщился он.
Действительно, количество пальцев у них различалось. Дело было в том, что на ногах у Миланье было по три пальца на каждой ступне: больших, мощных, с острыми когтями. Они были похожи больше на звериные, и даже такая маленькая нога могла бы вполне располосовать человека до самой кости, если ей хватит сил.
— Тем более! Пальцем больше, пальцем меньше, — на распев ответила Миланье.
— Тогда давай тебе пальцы отгрызём, а? — предложил Кент и схватил её за мизинец на руке. Миланье пискнула и испуганно отпрыгнула, хотя по-настоящему она просто игралась.
— Нет, ну у меня они все важны. И у меня их меньше, чем у тебя, потому логичнее предложить скушать твои.
— Ага, тогда у тебя хвост отрежем.
