Торин улыбнулся. Он все ещё слышал вдали едва различимый топот девичьих ног. Ниар. Маленькая разбойница, встретившаяся гномам на пути к Эребору. Крохотный лучик надежды, впорхнувший в жизнь Короля-под-Горой белой птахой перемен. Может судьба и не благоволила ему, Торин был благодарен жизни в настоящий момент. Прежде эреборцу не доводилось ощущать ничего более прекрасного и сильного по отношению к живым существам. Новые чувства вдохновляли. И пусть этим чувствам вряд ли было суждено перерасти в нечто более крепкое, Торин не был готов отказаться от них.
В них он чувствовал себя живым… И это было прекрасно.
♦♦♦♦♦
… И это было прекрасно. Кто бы мог подумать, но Ниар нашла гномью ласку прекрасной. Да, Торин Дубощит не виделся Красной Колдунье добрым и нежным, но душа у него действительно оказалась белой, как только что выпавший снег. И этот факт ужасал.
Пробежав вперёд несколько коридоров, старшая дочь Мелькора все же решилась остановиться. Не зная, от чего бежит и зачем, Миас прислонилась спиной к стене, сползая на пол. К горлу подкатывал крик отчаяния, голова гудела, в ушах слышалось утробное биение усталого сердца. Чародейке казалось, что по венам вместо крови тёк расплавленный свинец. Лицо горело, сердце трепетало в груди и что-то очень и очень горячее со всех сторон окутывало Ниар. Пытаясь отдышаться, девушка обхватила руками голову. Захотелось разрыдаться, но подобной слабости создательница Лугбурза позволить себе не могла.
— Я не думаю, что такую реакцию можно считать нормальной, Ниар, — Осаа подошла со стороны, сложив руки на груди. Вездесущий призрак не покидал старшую дочь Мелькора ни на секунду. — Ты вроде как должна сейчас хладнокровно идти к себе и радоваться собственным успехам.
— Замолчи, — мягко попросила Ниар. Ей не хотелось спорить с гномкой сейчас. Мать Торина Дубощита который день сопровождала чародейку на каждом шагу. От её речей принцесса ангбандская успела порядком устать.
— Даже не собираюсь, — присев подле, собеседница улыбнулась. — Скажи честно, разве этого ты от себя ожидала, деточка? Признаем, что нет. А подумай вот ещё о чем: для Торина это серьёзный шаг. Вряд ли бы он решился…
Ниар не слушала. Ей вдруг стало плевать на мнение призрака. Осаа являлась посыльной, простой куклой в руках кукловода. Прислушиваться к её мнению не следовало, хотя бы потому, что оно не могло быть непредвзятым. Что уж говорить о более веских причинах? Не нужно быть мудрецом, чтобы понять, во имя чего благодушные Айнур отпустили в мир живых существо из мира мёртвых. Кто-то расторопный постарался обеспечить Арде спокойное будущее на ближайшие лет пятьдесят. Ниар давно перестала верить в искренние порывы Осаа помочь своему сыну. Конечно, сомневаться в материнской любви Красная Колдунья не сомневалась, однако ставила под вопрос саму причину появления гномки рядом с собой. Никто из сыновей и дочерей Амана не мог услышать гласа Миас, рокочущего над Ардой. Вывод напрашивался сам.
Сглотнув, чародейка медленно коснулась пальцами своих губ. Ей доводилось множество раз познавать любовь, но никогда и ничьи слова не находили в душе Миас отклика. С Торином все оказалось иначе. Холодный Король-под-Горой, такой неприступный и безукоризненно целеустремлённый, пробуждал в Ниар давно забытые ощущения… А может, и не забытые вовсе? Может быть, эти чувства были совершенно новыми и Красная Колдунья, в силу прожитых лет, просто не поняла, чем они отличаются от уже зачахших? Ниар не знала. Она не понимала, что происходит. Ей просто хотелось вновь оказаться рядом с Королём Эребора, наблюдать за ним, смотреть на него, улыбаться ему. Глупости, конечно.
— Признай же, что он нравится тебе, Ниар, — Осаа не унималась. — В этом нет ничего зазорного. Торин хорош собой, и ты в определённом смысле не лишена красоты…
— Я Королева Дор-Даэделота, — прочеканила Миас, стараясь не вслушиваться в слова гномки. Прогоняя из головы прочь образ Торина Дубощита, Красная Колдунья вспоминала Ангбанд. Отца. Брата. Сестру. Даже Саурона. — Я наследница Темных Земель, повелительница Красного Огня, что спал в Тангородриме и ныне беснуется в жерлах Роковой Горы. Я по праву силы претендую на власть над Белериандом, я создала Барад-Дур, я скрепляла магией Кольцо Всевластия. Мне не должно колебаться в своих решениях и не достойно сомневаться в собственных силах. Мы есть конец Арды и эпохи правления Эру и не могут быть страшными нам древние заветы Айнур. Нам покровительствует магия Амана, и свет Сильмарилл освещает наш путь. Так было сказано в Утумно, так было завещано Морготом. И если ты думаешь, гномка, что какой-то маленький гном сможет остановить меня на моем пути домой, ты сильно ошибаешься. И лучше тебе понять это сейчас.
