— Никто не поверил бы мне, — не став утрировать ситуацию, нолдо раздраженно повел плечами. Не желая обсуждать с Нэрвен дальнейший план действий, в отрицании махнул рукой. — В том нет твоей вины. К тому же, теперь бессмысленно решать, стоило или не стоило подвергать мое слово сомнениям. Лучше, дорогая сестрица, взгляни вон туда.
Феанор раскрытой ладонью указал вдаль. Там, на широком пустыре вблизи морийских врат, окруженный сгустившимся туманом, в лучах пламени стоял высокий молодой человек, с виду ничем не примечательный. Одетый бедно, юноша, улыбаясь, глядел в сторону подошедшей к Казад-Думу эльфийской армии. Одной рукой удерживая копье со знаменем, свободной рукой незнакомец махал двум бессмертным в жесте приветствия.
— Кто это такой? — Галадриэль, косо глянув на Феанора, растерянно вскинула брови вверх. Кузнец, криво улыбнувшись реакции своей светлоликой покровительницы, сложил руки на груди.
— Ты так давно видела его истинное лицо, что успела забыть, что этот облик принадлежал именно ему, — нолдо не потребовалось усилий, чтобы узнать в симпатичном юноше приспешника своего главного врага. — Этот рыжий мальчик – Майрон. Именно так он выглядел множество лет назад.
— Но это же невозможно, — эльфийская владычица испуганно перешла на полушепот. Ей явно не хотелось даже допускать вероятности возрождения Саурона. — Он погиб множество лет назад, а проклятое Кольцо исчезло сразу после смерти Исильдура. Неужели он нашел свое единственное сокровище?
— Его единственное сокровище сейчас находится в темных чертогах Казад-Дума, — Феанор осклабился. Предвкушая вкус сражения, он чванливо вздернул подбородок. — И, смею тебя заверить, прекрасная Артанис, что злосчастное кольцо, о котором вы все так часто толкуете, не является тем самым священным предметом безумного вожделения Саурона.
Верховный Король Нолдор, прищурившись, вновь глянул на старого знакомого, терпеливо поджидавшего перемен в центре дурно прославившейся долины Туманных ручьев. Преображенный и возмужавший, Майрон, благодаря неведомой силе, вновь обрел свой истинный, первозданный внешний вид. Стройный и худенький, он широко улыбался подступающим все ближе врагам. Короткий волос строптивого чародея трепали шальные порывы обжигающего воздуха. В его умных серых глазах лучилось отражение бесовского зарева, охватившего силуэт могучих Мглистых Гор. Лисье лицо успело перепачкаться в саже. Без намека на страх, Майрон вызывающе глядел на север, смеясь над растущей угрозой.
— Он пришел сюда не для того, чтобы воевать с нами. По глупости своей Вы считали, что больше всего на свете сущем Владыка Мордора желает заполучить назад Кольцо Всевластия. — Рассуждая вслух, Феанор улыбнулся внезапной догадке. Пристально оглядывая облик восставшего из небытия Властелина Колец, эльф заметил явные изменения в старом знакомом. Удивляясь собственной глупости и наивности, бессмертный, наконец, ясно увидел причины непреодолимой ненависти Саурона к своему бывшему хозяину. — Но, путешествуя в поисках одного сокровища, он по воле чудачки-судьбы нашел сокровище совсем иного рода и иной силы.
♦♦♦♦♦
— Но, путешествуя в поисках одного сокровища, он по воле чудачки-судьбы нашел сокровище совсем иного рода и иной силы. Название тому сокровищу – Сильмариллы. Чудесные камни, сотворенные неким давно погибшим мастером по имени Феанор, — Ниар, обойдя стороной группу гномов, бросила короткий взгляд на Анаэль. Сестрица, крайне переживавшая за судьбу подгорных жителей, тоскливо поглядывала на Траина. Сильно привязавшаяся к нему, младшая Миас боялась за жизнь старого воина. Красная Колдунья, памятуя об этом, старалась подбирать слова осторожно. — Мелькор в те годы был молод и полон сил. У него были замки, армии, верные друзья и соратники, способные отдать свои жизни за дело предводителя. Но он был одинок и несчастен, ведь истинной радости этому великому Вала никогда не довелось испытывать.
Замедлив шаг напротив молодых племянников Торина, Ниар прикрыла веки. Каждая новая фраза давалась тяжелее предыдущей. Застревая горькими комьями в горле, звуки норовили слететь с языка хрипом, а то и криком. Ангбандка сама не ощущала удовлетворения от достигнутого успеха: искоса поглядывая на вновь скованный воедино Гуртанг, принцесса испытывала далеко не подъем душевных сил. Сущность колдуньи отравляло омерзение. К самой себе, как ни странно.
— По умыслу злого рока тому, кого вы почитаете за Моргота, не была дарована искорка любви. Необычайно умный и смелый, видящий мир таким, каков он есть и находящий его прекрасным, истинный Владыка Белерианда, по сути, оказался сиротлив. Родные братья отвернулись от него. Отец проклял, а подчиненные возненавидели.
