– Здесь мы сможем защитить Дэнни. Это ж наша родная земля,
Замора слегка наклоняет голову. Дэнни знает этот жест: «Ну ладно, уговорили».
– Ну ладно. Наверное, и впрямь нет смысла беспокоить Лору из-за того, что уже произошло. Не сомневаюсь, что она все равно скоро будет здесь.
Дэнни сжимает кулаки: маленькая победа!
– Но ты должен меня слушаться, – прибавляет карлик.
Дэнни кивает и встает с места:
– Мне надо поговорить с Лорой, попросить у нее сканы последних нескольких страниц папиной «Книги освобождения». Это очень важно.
Когда в окне скайпа на экране появляется тетино лицо, трудно сказать, какое чувство берет на нем верх – гнев или облегчение, однако она делает глубокий вдох и как ни в чем не бывало сдувает с глаз упавшую прядку:
– Ты, Дэнни, укорачиваешь мою жизнь не знаю на сколько лет! На чертову пропасть! На племянниках надо татуировать предостережения от имени правительства, что они опасны для здоровья.
Дэнни прогоняет тревогу с лица – особенно из глаз – и улыбается в ответ, стараясь успокоить ее. Успокоить себя самого.
– Прости, тетя Лора. Мне просто необходимо было…
Она вскидывает руку:
– Послушай! Сегодня я получила имейл от Рикара. Один осведомитель сообщил ему, что «Сорок девять» все-таки отнюдь не просто слухи, а нечто гораздо большее. Я приеду и заберу тебя.
– Но…
Так, значит, все правда. Сомнений больше нет. Он чувствует, как плечи ему снова сковывает напряжение, сердце вновь ускоряет бег.
– И никаких споров. Замора последит за тобой до завтрашнего вечера – на худой конец, до послезавтрашнего. А потом мы отправимся в безопасный дом в самой-распресамой глуши, какую я только найду.
– Но «Мистериум»…
– К черту чертово представление, Дэнни! Я говорю о твоей жизни. Бог весть, отчего они так на тебя взъелись, но Рикар говорит, босс «Сорока девяти» – они зовут его Центром – лично хочет убедиться, что с тобой поквитались. Понятия не имею, за что и почему, но мы должны отнестись к этому крайне серьезно.
Теперь, когда он уже поделился подозрениями насчет клоунов, когда Лора подтвердила его худшие опасения, Дэнни ощущает себя совсем беззащитным – словно на спину ему прицепили мишень. Он бросает взгляд на окно. Облака, подъемные краны. И ничего больше. Ему вдруг с новой силой вспоминаются слова, которые прошептал Кван: наверху, мол, хотят твоей смерти. Дэнни нервно сглатывает, стараясь хранить спокойствие.
Главное сейчас – выиграть время, думает он. Подыграю Лоре, хотя бы пока гроза не уляжется. Поддавшись во время борьбы, иногда удается выгадать миг промедления – драгоценный миг, пока твой противник убежден, что уже победил.
– Как хочешь, тетя Лора, – произносит он, ссутулив плечи и приняв самый расстроенный вид.
– Вот умница. И не бойся.
– Можешь сделать мне небольшое одолжение?
– Посмотрим.
– У меня на столе лежат старые папины заметки. В большом блокноте в твердой обложке. Можешь найти их, отсканировать несколько последних страниц и переслать по электронной почте Заморе? Вот прямо сегодня.
– А подождать нельзя?
– Ну пожалуйста – а я что угодно для тебя сделаю. – Для выразительности он берет небольшую паузу. – Это поможет мне отвлечься и не бояться…
Лора вздыхает:
– Постараюсь. Но обещать не могу – мне еще надо столько всего уладить. Мой адвокат говорит, что ему звонили из полиции. Странный какой-то звонок. Какой-то суд в Риме. Боже, всегда все кувыр-ком…
– Ну пожалуйста! А я как паинька сяду в самолет.
Лора вздыхает:
– Ну ладно. И смотри там правда поаккуратнее. Еще поговорим.
Она протягивает руку, чтобы прервать разговор. Экран темнеет.
Когда Дэнни закрывает лэптоп, Хавьер одобрительно кивает.
– Ты ее обхитрил, да? Чтобы добиться чего тебе надо?
Дэнни смущенно отворачивается, чтобы не смотреть Хавьеру в глаза.
– Всем нам иной раз приходится лукавить, – говорит здоровяк. – Твой папа, когда хотел, мог любого вокруг пальца об-вести.
– Вы его знали? – неуверенно спрашивает Дэнни, гадая, вдруг Хавьер сейчас расскажет ему о еще каком-нибудь папином недостатке.
–
– Мои, – гордо объявляет Хавьер. – Пако и Лучия.
Дети поднимают головы и радостно улыбаются отцу.
– Но я хотел показать тебе вот что.
На противоположной стене висит большая фотография в массивной, затейливо украшенной рамке.
– Может, узнаешь тут кого, – говорит Хавьер.
