Его накрепко сжимают тиски чего-то неизведанного, больше всего похожего на мертвенные объятия ночного кошмара, когда ты завис между сном и явью, непослушные мускулы словно парализованы, а жуткий страх тяжким грузом давит на грудь и плечи.
Смерть, близится смерть. Скелет всадника на коне.
Дыши! – велит себе Дэнни. Дыши и жди, пока кошмар утихнет, как оно всегда и бывает, пока нависшая над кроватью зловещая фигура не окажется просто-напросто твоей собственной курткой, повешенной на дверце гардероба, пока черная ведьма или сероглазый инопланетянин не исчезнут, содрогаясь и уменьшаясь в размере.
Каждый вздох дается с трудом – сдавленность, оцепенение не проходят. Невозможно даже пошевелиться.
Интересно, глаза у меня открыты или нет? Вроде бы я их открываю, но все равно ничего не вижу. Или там маячит проблеск света? До чего же хочется пить! В горле пересохло, как будто у меня уже много дней капли во рту не было.
Кровь тяжко приливает к голове, звенит в ушах.
Ноги не слушаются.
Он снова пробует пошевелиться.
Что, во имя дьявола, вообще происходит?!
И тут он начинает слышать. Безошибочно узнаваемые звуки. Звуки, которые он слышал с самого первого дня, как появился на свет, – а вероятно, и в утробе матери.
Звуки бесчисленных дней его детства – столь же знакомые, как возня Фрэнки среди креплений, голос Розы, распевающей по утрам похабные песенки, лай Герцога и смех мамы…
…он слышит гомон возбужденной от радостного ожидания публики в «Мистериуме» – шум битком набитого зала, которому не терпится увидеть, что же будет дальше, который уже заинтригован декорациями в стиле стимпанка, висящими канатами, видом воздушных гимнасток, возносящихся на самую верхотуру. Представление вот-вот начнется, думает Дэнни, еще не придя в себя, еще только пытаясь осмыслить происходящее. Представление вот-вот начнется, а я его пропущу…
Правда, что-то сегодня выбивается из привычного ряда: шум публики раздается словно бы над головой…
Мне бы проснуться толком! Голова такая тяжелая, точно вот-вот взорвется.
Новый звук. Монотонное гудение гитары Билли, начинающей вступление ко второй части «Камеры чудес». Звон струн заполняет уши, толпа кричит и аплодирует, но все как-то не так. Все это происходит в воздухе над головой.
И наконец, когда последние остатки дурманящей отравы улетучиваются, наступает озарение.
Силы небесные! Я же вишу вниз головой, подвешенный за щиколотки!
Дэнни бьется в путах и чувствует, как раскачивается канат или трос, на котором он висит.
Но почему я ничего не вижу? Не могу высвободить руки?
Однако он уже знает ответ. Музыка внизу сбивается с ритма, потом умолкает – толпа зрителей далеко внизу разом ахает.
Даже до того, как до Дэнни доносится едкий, удушающий запах горелого парафина, он понимает, что происходит.
О господи! Я Повешенный!
Замора лишь вполглаза следит за началом второго действия. Сказываются усталость, тревога и сильные болеутоляющие.
Он уговаривал Розу отложить премьеру – бросить все силы на поиски Дэнни и помощь полиции, – но итальянка сказала: нет, это невозможно, они не избегут финансового краха, их ждет разорение и конец, надо действовать по плану и надеяться на лучшее.
–
И несмотря на безумный страх, Замора знал, что она права. Ожидается полный зал, остается лишь состроить храброе лицо и делать то, для чего они рождены. Выступать.
Полуприкрыв отяжелевшие веки, Замора мысленно проигрывает события последних двадцати с небольшим часов.
Он, Син-Син, Аки и Фрэнки еще долго не оставляли поисков, даже когда все остальные вернулись, притихшие и вымотанные, после того, как много часов подряд прочесывали парк Гуэля. Они искали всю ночь и все утро, не только в парке, но на улицах Раваля и Готического квар-тала.
Полиция тоже бросила все силы на поиски пропавшего мальчика. Описание подозреваемой выданы каждому городскому патрулю. Предупреждены морские порты и аэропорты. Но – ни следа.
Сейчас Син-Син тихо стоит рядом с карликом, наблюдая, как Билли поднимается на подмостки с гитарой. Лицо у нее бледное, измученное, все в синяках и ссадинах после схватки с неизвестными. Лишь столкнув второго нападающего за парапет, она смогла развернуться на помощь Дэнни: но к тому времени и он, и Ла Лока уже бесследно исчезли.
Аки лежал на земле без сознания, и потребовалось десять минут на то, чтобы привести его в чувство.
Хотя в глазах у него двоилось, клоун отказался идти в больницу и присоединился к поискам с неменьшей решимостью, чем Син-Син и Замора. Сейчас он сидит на скамейке за сценой, потягиваясь и поправляя повязку на голове.
– Надо было мне скорее возвращаться от Лопе, – бормочет Замора себе под нос.
Син-Син качает головой:
– Это мне надо было хорошенько смотреть по сторонам…
– Если б хотелки были белки… – начинает Замора…
