Чертов герой полностью

– Донни, старина, можешь считать меня крайне впечатлительным, но я определенно чувствую враждебность по отношению ко мне. По-моему, ты меня с кем-то спутал. Может, в твоей адресной книге есть еще один Малькольм Рейнольдс? Возможно, это окажется досадным недоразумением, и мы потом посмеемся над ним, когда выпьем по кружечке.

– Никаких недоразумений, – ответил Филипс. – Мы поймали того, кого нужно.

– Но я не предатель и никогда им не был. Кого я предал?

– Тебя призвали к ответу. И ты заплатишь за то, что совершил.

– Я много где побывал, занимался самыми разными делами, – сказал Мэл. – Наверное, разозлил многих из тех, с кем вел дела, – хоть по веским причинам, хоть без них. Они ожидали получить больше, а получили меньше. Но что касается предательства – будь так добр, добавь чуть больше краски на этот холст.

– Ты – не первый и не последний, кто предстанет перед судом за данное преступление.

– Серьезные слова.

– Точно. И я бы посоветовал не относиться к этому легкомысленно.

Мэл ни на шаг не приблизился к пониманию того, что за гу ян чжун дэ гуан ян здесь творится. Ясно одно: его похититель совсем не настроен на переговоры. Донован Филипс ни разу не намекнул на возможность выкупа за деньги или за товар. Очень похоже на то, что смертный приговор уже зачитан и остается лишь выбрать способ казни.

Мэл знал, что демонстрировать страх нельзя – даже если ты в беспомощном состоянии, даже если ни на чью поддержку рассчитывать не приходится.

– А где находится точка призыва к ответу? – спросил он. – Хотя бы это ты можешь сказать? Это далеко от Персефоны? Я смогу забрать свой шаттл? Кажется, я уже упоминал, что у меня сейчас несколько важных дел…

– Заткнись.

– Нет, послушай. Мне кажется, что вы действительно меня с кем-то…

– Я сказал «заткнись»! – Филипс перенес вес на одну руку, а другой ударил Мэла прямо в лицо.

В голове Мэла вспыхнул обжигающий свет и ослепил его так же, как до того – мешок из-под куриного корма. Снова мир боли, вкус крови; Мэл сильно ударился головой о металл.

Снова в темноту, в плывущую темноту, кувырком, кувырком, кувырком.

Взрывы.

Зои еще раз – и снова безуспешно – попыталась включить коммуникатор, а затем поспешила к логову Бэджера, где менее полминуты назад исчез Харлоу.

У дверей путь ей преградил здоровяк в серой майке, растянутой на огромном раздутом животе. Обе его руки, от плеча до запястья, были покрыты расплывшимися коричневыми татуировками – китайскими иероглифами. Он выставил ладонь перед ее лицом, а вторую положил на рукоять пистолета-пулемета, висевшего на плече. Да, Бэджер льстивый и вульгарный, но несмотря на это, он со своими подручными всё равно мог причинить Зои и ее товарищам много неприятностей.

– Я к Бэджеру, – сказала она. – Передай ему, что пришла Зои Уошберн и что дело срочное.

– Если хочешь войти, сдавай оружие, – прорычал он. – Всё оружие.

– Сначала сообщи ему, что я здесь, – сказала Зои. Она знала, что это – стандартная процедура для тех, кто хотел поговорить с Бэджером наедине. И эта избыточная осторожность, граничащая с паранойей, была одной из причин того, что он еще был жив. Зои не нравилось быть безоружной в ситуации, когда всё летит к чертям, но в данных обстоятельствах у нее не было выбора. Она отметила про себя, что Харлоу не заставили разоружаться. Она знала, что под плащом у него шестизарядник. Его даже не обыскали: значит, он либо друг, либо шавка Бэджера. Зои предположила, что шавка.

Охранник ухмыльнулся и помахал пальцем у нее перед носом.

– Нет, сначала ты отдашь мне оружие.

Разочарованно пожав плечами, Зои протянула ему «Ногу кобылы», а затем достала из ножен восьмидюймовый охотничий нож, который уравновешивал кобуру на поясе.

Охранник забрал оружие, словно подарки из-под рождественской елки.

– Бороски! – крикнул он через плечо.

Дверь чуть приоткрылась, и из нее высунулась голова второго охранника. Его одутловатое, бледное лицо было покрыто красными пятнами. Зои показалось, что это аллергическая реакция – или, возможно, легкая форма лучевой болезни.

– Скажи Бэджеру, что Зои… Вошь-бери, да?

– Уошберн.

– Зои Уошберн хочет его видеть.

– И что дело срочное, – добавила Зои.

– И что дело срочное, – саркастически протянул охранник.

Бороски кивнул и закрыл дверь. Скоро он вернулся и сделал знак Зои следовать за ним.

Они прошли через обшарпанное, тускло освещенное фойе, заваленное ящиками и металлическими бочками. Бороски раздвинул украшенные марокканскими узорами занавески, заменявшие дверь кабинета. Стены кабинета Бэджера были отвратительного ярко-синего цвета, и он был украшен всякой всячиной, купленной по дешевке. Хозяин кабинета сидел в потертом мягком кресле с кожаной обивкой, за столом, заваленном бумагами, грязными тарелками и неизвестными устройствами. На столе стоял переполненный сеточный ящик для входящих/исходящих документов. Бэджер оглядел Зои с головы до ног; его темные глаза блеснули.

– Здорово, мисс Уошберн, – сказал он.

– Миссис, – сухо ответила Зои.

– Ага, прошу прощения, миссис Уошберн. Просто вы не похожи на замужнюю женщину.

– А как выглядит замужняя женщина?