Мэл лишь краем уха услышал, как лязгнул отодвигаемый засов, как скрипнули дверные петли. Послышалось шарканье – кто-то шел к нему. Мэл никак не мог это предотвратить, поэтому решил, что лучше просто выстоять, пережить это, переждать.
– Рейнольдс? – шепнул кто-то.
Мэл повернул голову и в полутьме камеры увидел смутный силуэт склонившегося над ним человека.
– Вот, – сказал посетитель. – Выпей это.
Он протянул эмалированную кружку. Мэл с трудом сел.
– Что там – яд? Моча? – спросил он.
– Просто вода. Решил, что ты захочешь пить.
– Это ты правильно решил, – ответил Мэл, по-прежнему оставаясь настороже.
– Давай, – поторопил его гость и оглянулся через плечо. – У меня мало времени. Сюда наверняка кто-нибудь зайдет. Пей.
Мэл прижался губами к кружке. Гость наклонил ее, и Мэл сделал небольшой глоток. Вода была затхлой и противной на вкус, но он всё равно был ей рад.
Этот переломанный нос ни с чем нельзя было спутать.
– Стю? – спросил Мэл.
Стю Дикинс кивнул.
– Я так и думал. С чего вдруг ты такой милый? Пару часов назад ты врезал мне под дых, а потом плюнул под ноги.
– Ну да… Я, типа, должен был так сделать.
– Я думаю так: обычно бьешь человека по доброй воле. И плюешь в него тоже.
– Но мне нужно было показать, что я с ними заодно, – сказал Дикинс. – Не хочу, чтобы меня приняли за предателя.
– Да, боль в моих мышцах живота определенно это доказывает.
– А вот протеиновый брикет. – Дикенс развернул брикет и выставил его перед Мэлом, чтобы тот мог поесть. Белок со вкусом «ребрышек с соусом барбекю». Не самый любимый вкус Мэла, но он едва удержался, чтобы не заглотить брикет целиком. Он умирал от голода. Когда он ел в последний раз? Мэл с трудом мог это вспомнить.
Тем временем Дикинс сказал:
– Не знаю, что еще там про тебя говорят, Мэл, но я помню, что ты сделал для меня на Нью-Казимире. Если бы не ты, меня бы уже не было в живых. За такое полагается поблажка.
– Может, ты тогда развяжешь эти веревки и отпустишь меня? – спросил Мэл, жуя протеиновый брикет.
– Не-а. – Дикинс с сожалением покачал головой. – Не могу.
– Ну, спросить-то стоило.
– Они в курсе, что я пришел к тебе. Я сказал, что хочу побыть с тобой наедине. Они думают, что я собираюсь тебя измордовать. Если узнают, что я тебя освободил, они меня убьют. Всё просто.
– Всегда можно инсценировать драку. Может, я освободился, одолел тебя и ушел сам по себе, без посторонней помощи.
– Нет, Мэл. Ничего такого не будет. Я сочувствую тебе, но у всего есть предел. Эти люди по-прежнему считают тебя предателем. И если они про тебя не врут, то, по-моему, ты предатель.
– А что тебе рассказывали? Лично для меня это тайна, чёрт побери. Что это за страшное предательство, в котором меня обвиняют? Я всё перебрал, но ничего так и не вспомнил.
Дикинс с сомнением посмотрел на Мэла.
– Даже не знаю, говоришь ли ты начистоту или мухлюешь. Не может быть, чтобы ты не знал про свое преступление. В это сложно поверить.
– Если бы я знал, в чем я виновен, то сразу же поднял бы руку и во всём признался.
– Ты правда всё забыл? Жаль. Ничего, потом наверняка вспомнишь.
– И ты совсем мне в этом не поможешь?
– Зачем? Ты всё выяснишь, когда тебя будут судить, а суд начнется скоро. Тебе стоит примириться с этой реальностью.
Мэл видел, что далеко с Дикинсом он не продвинется. У Дикинса добрая душа, однако запасы милосердия в ней были ограничены. Дикинс чувствовал, что в долгу перед Мэлом, даже если считал, что долг можно вернуть, дав немного пищи и воды.
– Мне пора, – сказал Дикинс. – Они сказали, что я могу врезать тебе только пару раз. Бить тебя я не буду, но если я тут надолго застряну, они что-то заподозрят.
– Вот еще какая штука, – сказал Мэл. – Надо отлить, а то сейчас лопну.
– Ведро вон там.
– Это да, но у меня руки связаны за спиной. Сложновато достать шланг, понимаешь?
– Хочешь, чтобы я тебя развязал? Нет, на это я не куплюсь. Ты точно меня вырубишь.
– Ладно, но тогда я скоро обмочусь. Хочешь, чтобы это было на твоей совести?
Мэл видел, что Дикинс колеблется.
– Как мужчина мужчине, – надавил Мэл на него. – Будь ты на моем месте, я бы тебе помог. Клянусь.
– Вот что… – ответил Дикинс, – я расстегну тебе ширинку, и всё. С остальным разбирайся сам.
Он неловко завозился с ширинкой Мэла – осторожно, словно человек, который боится прикоснуться к оголенному проводу. Затем Мэл подполз к ведру на коленях. С помощью неуклюжего маневрирования и вращения бедрами ему удалось освободить ту часть своего тела, которая нуждалась в освобождении. Затем последовала минута благословенного опорожнения мочевого пузыря, а затем, после новых танцев и извиваний, он смог вернуть всё свое хозяйство на место.
– Спасибо, Стю, – искренне сказал он, пока Дикинс застегивал ему ширинку.
– Забудь. Я серьезно.
– А теперь ты не мог бы незаметно передать мне нож? Или даже пушку?
– Ха-ха. Ни за что.
– Знаешь, ты еще мог бы типа случайно оставить дверь открытой.
– Этому не бывать.
– Стю, ты понимаешь, что водишь дружбу с очень плохими людьми? Эти люди – они «бурые» только на словах, они ведут грязную игру. Они – психи, и особенно Тоби Финн. Тоби я давно уже знаю.
