— Кажется, он самый… Константин Казимирович уже ждал его, и этот… Шнайдер поднялся к нему наверх…
— Ну же! Что было дальше? — в нетерпении спросил князь.
— Я ушёл к себе и слышал, как они разговаривали в кабинете…
— Стало быть, они громко разговаривали?
— Так точно, почти кричали, но слов я не разобрал… А потом будто кнутом по паркету хлестнуло… Я думал, господа забавляются, лупят из револьвера по портретам, — Константин Казимирович и раньше так практиковался, — но там как-то странно всё стихло, и тогда я поднялся посмотреть, в чём дело… Ну и…
Навроцкий, не дослушав, бросился вверх по лестнице и вбежал в кабинет Маевского.
Константин Казимирович лежал на спине и тяжело дышал, у него из-под затылка вытекала на ковёр струйка крови. Глаза его были открыты и смотрели в потолок.
— Кто это сделал? — спросил князь.
— Шнайдер… — прохрипел Маевский.
Он силился что-то сказать, но не мог. Навроцкий отступил от него на шаг, раздумывая, что же следует предпринять.
— Петров… — почти беззвучно слетело с обескровленных, вздрагивающих губ Маевского. — Деньги у них…
Он закрыл глаза.
Навроцкому многое стало ясно. «Адрес Шнайдера найти не удастся: он давно исчез из города… Но можно попытаться разыскать Петрова», — подумал он и тотчас телефонировал графине Дубновой:
— Леокадия Юльевна, это очень важно! Где я могу найти Петрова?
— Подожди, друг любезный… Дай подумать… В банке в этот час его уже нет… Позвони мне через пять минут, я сейчас справлюсь.
Навроцкий нервничал, пять минут показались ему днями, проведёнными в Литовском замке, но когда он снова услышал голос графини, она и в самом деле назвала ему адрес:
— Это в Аптекарском переулке. Записывай… — И, продиктовав адрес, она не удержалась, чтобы не полюбопытствовать: — Что это тебе приспичило? Случилось что? Зачем он тебе понадобился?
— В другой раз, Леокадия Юльевна… Благодарю вас! — сказал Навроцкий и повесил трубку.
Маевский вдруг открыл глаза и едва слышно просипел:
— Ничего, князь… Выберусь… Заживёт как на младенце…
Навроцкому, при виде этих неподвижных глаз, смотрящих прямо перед собой из расползающейся по ковру лужи крови, сделалось не по себе. Он быстро вышел на улицу. К дому Маевского, озабоченно гудя в рожок, приближался автомобиль скорой помощи…
Минут через десять таксомотор с Навроцким на полном ходу въехал в Аптекарский переулок. Дверь в квартиру Петрова оказалась незапертой. Навроцкий вынул из кармана револьвер, взвёл курок и вошёл внутрь. Перед ним предстала картина беспорядка: стулья, один из которых был сломан, валялись на полу, этажерка лежала опрокинутой среди разбросанных книг. В углу комнаты, криво опираясь спиной о стену, с кляпом во рту, сидел связанный по рукам и ногам человек, на лице у него было несколько свежих ссадин. Навроцкий узнал в нём Петрова.
— Где Шнайдер? — спросил он, вытащив у него изо рта кляп.
— Бежал.
— Куда?
Петров отвернулся к стене.
— Куда? — крикнул Навроцкий, тряхнув его за воротник рубашки.
— В Финляндию.
— А деньги?
Петров не отвечал.
— Где деньги? — повторил вопрос Навроцкий, приблизив дуло револьвера к его лбу.
— При нём.
Навроцкий подумал, что, судя по всему, Петров не лжёт и деньги действительно у Шнайдера. Он шагнул к двери, но остановился.
— Когда Шнайдер уехал?
Петров покосился на настенные часы.
— Четырёхчасовым поездом, — сказал он, скривив губы в усмешку. — Плакали ваши денежки, князь.
У него был вид человека, который после блестяще разыгранных дебюта и миттельшпиля неожиданно, в самом конце партии, зевнул фигуру, — человека обескураженного и обозлённого, но уже признавшего своё поражение.
— Поезд номер двадцать пять ушёл в четыре часа тридцать минут. На нём и уехал Шнайдер, — уточнил он. — А следующий, номер пять, отходит в пять минут седьмого, да вот только дожидаться вас на вокзале в Гельсингфорсе Иван Карлович не будет. Ищи его теперь свищи где-нибудь в Ницце или Баден-Бадене…
Навроцкий тоже взглянул на часы. Было уже тридцать пять минут пятого. Вернув на всякий случай кляп туда, куда его поместил Шнайдер, — в глотку Петрова, — он снял с телефонного аппарата трубку и назвал барышне номер Милосердова.
— Господин Милосердов? Это Навроцкий. Маевский в больнице, он тяжело ранен… Петров лежит связанным и, кажется, тоже ранен, но легко… Шнайдер бежал…
Он сообщил Милосердову адрес квартиры, в которой находился Петров, положил трубку и вышел на улицу.
— На Комендантский! Скорее! — бросил он поджидавшему его возле подворотни шофёру…
