— Сергей Степанович, можно? — спросила я, открыв дверь кабинета директора. Он оторвал взгляд от монитора и кивнул.
— Как себя чувствуешь?
— Хорошо, — улыбнулась ему, усаживаясь в кресло напротив. — А с чего вдруг такая забота?
— Ева, поговорить надо.
— Вы уже предупреждали.
— Ну да. — Его кадык нервно дернулся. Я тоже напряглась, ожидая худшего. — Знаешь, Ев, мы за тебя переживаем.
— Мы?
— Ты… — Мой вопрос начальник проигнорировал. — Нестеров не тот человек, которому можно доверять, Ев.
— Сергей Степанович! — Вот откуда ноги росли. Но мне совсем не хотелось слушать мораль по поводу своего выбора. И все же начальник ее толкнул.
— Ты согласилась на сотрудничество с ним, но он может втянуть тебя в очень опасное дело. Даже Волков это подтвердил.
— Вы разговаривали с Евгением о моей работе? — Я удивилась, помня недовольство мужчины, наблюдавшего нашу с Юстевым перепалку в тренировочном зале.
— Да, пришлось, потому что… — Он вздохнул. — Хрустев замял дело Дюдюка по чьей-то наводке. Женя сам выдвинул эту версию. Но там нечистое дело, Ев, понимаешь? Кто-то мог заказать его, либо вас обоих.
— Подождите! Сергей Степанович, что вы такое говорите? Меня-то за что?
— Не знаю, но Женя ищет, копает…
— Он все еще расследует это дело? — Теперь я не просто удивилась, а была немного в шоке. Неужели смерть сенсея не только мне не давала покоя?
— Да. Более того, ему очень сильно понадобились бы твои показания, но ты ведь ничего не помнишь. Знаешь, я думаю, если тебя тоже заказали, может, передумали из-за амнезии? — Он оттолкнулся в кресле и встал. — Мы с Женей ломали голову, искали зацепки, но кроме Ивашина ничего существенного.
— Ивашина? — Фамилия показалась мне знакомой.
— Ты могла слышать о нем из новостей. Недавно на Чукотке обнаружили новое месторождение золота — об этом орали из каждого ящика. Ивашин ведет проект, а он имеет дело с подозрительными людьми.
— Но каким образом золотоискатель может быть связан со мной и с учителем? Мы же каратисты.
Я засмеялась. Получилось фальшиво и нервно. Что уж говорить, слова Степановича пугали.
— А вот это очень интересный вопрос. Жаль, пока ответа нет. Главный свидетель ничего не помнит.
— Ну, вообще-то кое-что помню… — Я замялась. Рассказывать о том, какие картины из прошлого нарисовала мне память было страшно и стыдно. Ведь я помнила свой видок, руки этих ублюдков, лапающих меня и бешеный взгляд учителя, которого держали несколько парней.
— Помнишь? — Сергей Степанович аж подобрался от такой информации и сел обратно в кресло. — Ева, ты серьезно?
— Разве я могу обманывать?
— Как давно?!
— Успокойтесь, — предостерегла его жестом руки, так как заметила подозрительный блеск в глазах. — Мне будет очень неловко рассказывать о событиях того вечера кому-то. — В горле появился ком, который я с трудом сглотнула. — Но если Волкову можно доверять, и он действительно хочет докопаться до истины, а не как тот урод, которому непонятно вообще за какие заслуги передали дело, то я расскажу.
— Ева… — выдохнул он мое имя и откинулся в кресле. — Ты уверена, что сможешь? Девочка, на тебе же лица сейчас нет.
— Делать из этого тайну я не хочу. Да и когда о чем-то знают двое, то и ответственность делится на двоих. Может, мне так легче будет?
Я все-таки не выдержала и прослезилась. Сергей Степанович тут же достал из ящика пачку с салфетками и передал ее мне.
— Когда тебе будет удобно с ним пообщаться? — спросил он после того, как я успокоилась, подавив в себе эмоции. Вопрос застал меня врасплох. Общаться близко с Волковым я боялась. Это был внутренний страх вдруг приблизить себе кого-то, хотя в отношении лейтенанта совсем неоправданный. Может, у него есть невеста или жена? Дочь ведь откуда-то взялась. Да и я прекрасно помню свою реакцию на мужчину, оценку его привлекательности… В моем случае завести отношения было бы правильнее с тех же Юстевым или Котовым — меньше мороки. Нет, глупости все это! Как маленькая девочка, ей-богу! Это просто внештатная дача показаний, а мне пора завести мужика. Или еще одного кота.
— Сегодня никак, — ответила ему, призадумавшись. — Да и завтра я загружена. Если ему будет удобно, то в среду в послеобеденное время. Так я смогу собраться с мыслями.
— Хорошо, сообщу ему. — Сергей Степанович что-то записал в блокноте. — Спасибо, Евка. Это на самом деле общая боль. Не знаю, как для других, но он был мне другом. И я рад, что нашелся хоть кто-то, кто хочет добиться справедливости. Правда, не уверен, что у Волкова получится. Там… Не могу всего сказать, но это клоака. Как бы он не подставил себя, свою семью, да и тебя.
— Я пойду?
Сидеть здесь и слышать его размышления об общей боли стало невыносимо. Гриша уже рассказал мне, какая именно боль у всех была — сплетни, ничем не подкованные, и догадки, которые тоже никто не мог обосновать. Людям только чай почесать языком, так они с радостью это сделают.
