Виктор сплюнул, приходя в себя, торопливо сунул ноги в ботинки и поскакал наперерез. Пришельцы оказались слабее, чем он рассчитывал.
Спрятав ботинки, ему пришлось просидеть на тропе минуты полторы в одних трусах. Уже мурашки поползли по коже, когда сквозь шум воды послышалось тяжелое дыхание и треск кустарника.
У того, кто бежал первым, колпак сполз до самого носа. Виктор даже ноги с тропы убрал, чтобы бегущий не наступил на них. Но «пришелец», подбежав почти вплотную, резко остановился, замахал руками, хрипло заверещал.
Второй, наскочив на него, сшиб товарища с ног. Оба повалились в колючий кустарник.
Тот, что бежал первым, с руганью сорвал колпак и поднял голову с нормальным лицом человека северной расы. Виктор в спортивных трусах сидел возле тропы, с любопытством наблюдая за странными людьми. Ветер шевелил промытые волосы, ноги его были босы.
— Вы что, космонавты? — спросил он, таращась на пешеходов.
— У-у, е-е-е! Ты откуда взялся? — пролепетал «пришелец».
— Живу здесь! — только тут Виктор сообразил, что ранним утром на горной тропе выглядит так же нелепо, как и они. — Палатка у меня там стоит! — махнул рукой в сторону. — Физзарядку делаю.
— Спортсмен долбаный, — необидно, со слезой в голосе проканючил «пришелец», выползая из-под товарища. — Плот у нас разбило, вещи утонули. А это, — ткнул пальцем в колпак серебристого скафандра, — подписались испытать новые костюмы для летчиков… Два дня не евши…
Чабану кричали-кричали, что мы — люди, а тот как вчистит на коне… Хлебто хоть есть?
— Найдется! — посмеиваясь, сказал Виктор. — Наверху. Вы пока костер разведите, а я принесу.
— Чем его разводить? — всхлипнул пришелец. — Все унесло: и плот, и вещи, и спички. В чем были, с тем остались.
Второй, приходя в себя, прыснул сквозь сжатые зубы.
— Что балдеешь-то? — обернулся говоривший и тоже захохотал. Виктор рассмеялся за компанию. Он разул одного из них и в чужой тесной обуви быстро сходил за котелком, зачерпнул воды в ручье, преднамеренно затоптав свой прежний «босой» след, принес чай, сахар, несколько лепешек и три куска вареного мяса. Завтракали вместе.
— Там твой след что ли? — спросил плотогон, с удивлением поглядывая на босые ступни Виктора.
— Мой! — ухмыльнулся он.
— Ну и лапа… Нет, большая, но человечья. А там, я как глянул, е-мое, чудовище. Ты бы хоть лапти себе сплел, что ли?!
До села и до первой автобусной остановки было километров пятьдесят — без привычки за один переход не дойти. Поколебавшись, Виктор рассказал, как найти его избушку, где лежит ключ. Советовал переночевать там.
Пришельцы ушли. Вскоре Виктор пожалел о том, что не проводил их, поскольку медведицу не нашел, попусту прошлявшись целую неделю. Гости переночевали в его избушке, утром ушли, прихватив топор, кастрюлю и пачку сахара. Топор за ненадобностью бросили в километре ниже избушки, кастрюлю — возле фермы, а сахар оставили на перилах моста неподалеку от села…
— Эй, хозяин! — Виктор забарабанил кулаком в крепкую дверь фермы. — Сдох, что ли?
Сдох не сдох, но мог уехать — и не на один день, мог все бросить и укатить в город. Это было бы ударом ниже пояса. Виктор еле дотянул до фермы: ни сухарика не осталось в запасе, парой километров выше жилья пришлось снять ботинки и идти в опорках без задников. Что делать, другой обуви нет, а босиком далеко не уйдешь.
Виктор сел на жердину заваливающейся изгороди и стал думать, что делать. Обгоревшее на солнце лицо приобрело кирпичный оттенок, волосы отросли чуть не до плеч, курчавилась короткая борода по щекам, шея и вовсе была лохматой: ножом побрить удалось только щеки. В таком виде и в город выбираться стыдно.
Алексей вышел из леса с удилищем в руке, подстриженный, выбритый, ухоженный.
— Ты на Алика стал походить! — широко улыбаясь, издали заговорил он.
— Еще возле кошары я тебя заметил, издали — ну прямо покойничек пилит…
Царствие ему Небесное. Как живешь?
— Вот так! — Виктор тряхнул отросшей гривой. — Бритву сдуру не взял с собой, а подстричь можешь только ты.
— Не надоело одному шляться?
Гость неопределенно хмыкнул, пожал плечами.
— Когда сапоги мне достанешь? В город ездил?
— Завтра и уеду, раз ты пришел: не на кого было оставить свое свинство.
— Привези продуктов, одежды да сапог две пары или даже три. Машина — за мой счет.
Перемен в доме не было. Разве что исчезла паутина по углам, да свежие занавески висели на промытых окнах — приезжала жена. Неделю назад Алексей отправил ее в город и ждал Виктора, чтобы оставить на него хозяйство.
— Толика встретил? — спросил он, отпирая дверь.
— Нет!
