Можно было бы взвыть от боли, но стоило мне приоткрыть рот, как челюсть сразу же кольнула острая боль. Неужели все настолько плохо? Хотя бы левая рука слушается. А слух на месте — со стороны дороги раздался какой-то шум. Может, местные? Хотя бы помочь смогут.
Если только это местные. Могут ведь и бандиты вернуться. Левой рукой я махнул в сторону, нащупав сперва коробку, потом руль и сиденье. Оно было пустым. Так, Насти нет. Голова продолжала трещать.
Хлопнула дверь, вторая. Кто-то приближался. Я попытался поднять голову, но присохшая к пластику кровь не позволяла даже пошевелиться. Пассажирская дверь с хрустом раскрылась.
— Вот и ты, мы тебя уже обыскались, — знакомый голос звучал как-то отдаленно. — Володя, помогай.
Руку аккуратно вытащили из ремня, правда боль в груди при этом была просто адской. Словно сломанные ребра терлись друг о друга.
— А теперь придется немного потерпеть, — они добрались и до головы. Тоже мне, медики.
Несильный, но резкий рывок, ослепляющая боль по всему виску, словно с него сорвали кожу — но зато теперь я был свободен. Прямо на сиденье я попытался выпрямиться. Неудачно.
— И как тебя так угораздило, — напротив меня возникло лицо Лены.
— Не аю, — еле ворочая языком и челюстью, ответил я. Взгляд упал на раскрытый бардачок. Черный кейс еще лежал внутри. Я махнул рукой — достань.
Девушка раскрыла кейс, вытащив оттуда несколько пакетов. Критически посмотрела на меня и на пакеты. За ее спиной нарисовался Владимир, ее брат.
— Да-а-а, когда ты был с нами, такого с тобой не случалось. С кем же это ты связался?
Они там что, сговорились, что ли. Я подергал бровями — больше ничем особо дергать у меня не получалось, потом ткнул пальцем на пакеты и на себя.
— Вообще доктор Игнатьев говорил, что, если использовать много его пакетов сразу, можно навредить, — обеспокоенно напомнила Лена.
Я указал на лицо и челюсть. Мне бы главное говорить, а потом уже все остальное. И так уже время упущено. Приклеенный на всю левую часть лица пакет сперва приятно холодил, а потом резко наступило онемение. Я закрыл правый глаз — начинало подташнивать.
— Интересная вещица, хм, — Лена сунула руку под сиденье и достала пистолет. — Твой?
— Угу, — с трудом выдавил я. Даже наклонить голову уже не получилось.
— Так, ладно тебе издеваться над раненым, сейчас придет в норму и все расскажет. И зачем звонил тоже, — с этими словами Владимир исчез, но я слышал, как он ходит вокруг машины.
Минут через пятнадцать пакет отлепили. Вся левая сторона лица была бесчувственной. Я потыкал пальцем в щеку, прижал зубами язык. Щека была как мягкий воск, а вот язык чувствовал.
— Привет, — дышал я по-прежнему слабо, потому что каждый глубокий вдох отдавал резкой болью в ребрах. — А может, все-так попробуем еще и ребра поправить? А то мне как-то неудобно.
— Ха-ха! — Владимир тут же снова появился в поле зрения. — Нам тут всем немного неудобно. Квартира разгромлена, тебя нет. На звонки не отвечаешь. Единственный звонок от тебя — посреди ночи, а потом никакого ответа. Давай, рассказывай, что случилось.
Все еще ощущая некоторое неудобство от онемевшей щеки я вкратце пересказал все, что со мной случилось за последние пару дней. Рассказ начинался со встречи с Ильей и заканчивался предшествовавшей катастрофе гонкой.
— Ого! — Володя был сильно удивлен. — Да ты полон сюрпризов. Мы тут все думали, что ты решишь отдохнуть, а нашел себе интересное дело!
— Я и собирался отдохнуть, только вот не получилось. У нас в городе даже в простых кофейнях приключения можно найти.
— Интересно только, почему твой друг так неожиданно на тебя вышел? — спросила Лена. — Ты не думаешь, что он мог следить за тобой?
— Вряд ли, — я по привычке хотел пожать плечами, но что-то хрустнуло и я сморщился от боли. — Я два дня безвылазно сидел дома и не общался с ним годами. С самого окончания школы. Мне кажется, что это все-таки совпадение.
— Так, хорошо, допустим, что совпадение. А устройство? Они его тебе показали?
— Иначе бы я даже звонить вам не стал, — я кашлянул, забрызгав кровью левый кулак, которым прикрыл лицо. — Может, все-таки черт с ними, с этими рекомендациями Игнатьева?
Брат с сестрой переглянулись.
— Что, уже бывали случаи «передоза»? — поинтересовался я, прервав их затянувшуюся безмолвную беседу.
— Бывали, — ответил Владимир. — Есть ограничения на количество вещества, иначе возникает эйфория. Как минимум — неконтролируемый всплеск эмоций. При наихудшем раскладе сердце не выдерживает адреналина и гормонального выброса.
— У-у-у, — протянул я, представив себя рыдающим в разбитой машине. Та еще картина. — Я предлагаю рискнуть. Иначе мы упустим очень важную вещь. И очень опасную к тому же.
— А еще мы можем потерять тебя, — мягко, но растерянно произнесла Лена. — У Игнатьева четкие указания — не более пяти крупных пакетов.
— За раз?
— За семь дней. Помнится, два на тебе уже было на прошлой неделе. Еще один сейчас.
— Это разве крупный? — спросил я, указав на остатки пакета не больше, чем сорок на тридцать сантиметров.
— Считается, что да.
