Уходил Рыжкин с выражением сожаления на конопатой физиономии.
Майор оседлал стул напротив, угрюмо хмыкнул и сказал:
— Недонесение о тяжком преступлении и попытка обмануть следствие — уголовно наказуемые деяния. За каждое из них тебе грозит лишение лицензии. А то можно и на скамью подсудимых сесть!
— Спасибо! Сразу послать за адвокатом или подождать?
— Бравада в твоем положении совсем неуместна.
— А что уместно в моем положении?
— Искренность и желание сотрудничать с властями!
— Теперь ясно! Контракт при тебе?
Сысоев неожиданно улыбнулся.
— Все такой же… шустрый!
— Будешь… Есть-то хочется!
Майор понимающе кивнул и серьезно спросил:
— Не жалеешь, что ушел?
— До сегодняшнего дня сомневался, но общение с сержантом подавило остатки жалости.
Сысоев нахмурился, встал и прошелся по комнате.
— Так, что будем делать?
— Тебе виднее, — дипломатично обронил я.
— Вы, действительно, были близки?
Вопросик! Я аж поперхнулся от неожиданности. Светка?
— Нет, — словно угадал мои мысли розыскник. — Просто еще в свое время слухи ходили.
— Да, — согласился я. (Правду иногда тоже полезно говорить!)
— Понятно…
— Что?
— Причину, по которой ты влез в это дело.
— Давай по существу, а?
— Хорошо, — Сысоев вернулся на стул. — Кто-то ночью пытался ворваться в квартиру Носовых, зная об отсутствии Виктора. Светлана перепугалась, вызвала на подмогу тебя. Что случилось на чердаке?
Я рассказал.
— И никого не видел? — с некоторым сомнением уточнил собеседник.
— К сожалению… А Светка?
— Почему все время — Светка?
Правда, почему? Откуда я знаю? Всю жизнь так называл.
— Хорошо, пусть будет — Светлана. Она хоть что-то помнит?
— Помнит. Когда на чердаке ухнуло — вышла на площадку. Человек в маске втолкнул обратно в квартиру, вколол какую-то дрянь, от которой тотчас впала в прострацию…
— Наркотик? — предположил я.
— Вероятно. Более точно покажут исследования.
— Ага!
— Светлана отрывочно помнит, как везли на машине. Очнулась в грязном подвале, связанная. До полудня ее не трогали…
— До полудня?
— Это я сам прикинул в связи с последующими событиями.
— А-а-а…
— Снова — человек в маске, снова — укол, машина, потом — лес. От свежего воздуха чуть пришла в себя. Лежала на заднем сидении, видела через открытую дверцу, как подъехала вторая машина, но все — в сплошном тумане… Затем выстрелы, суета…
Сысоев умолк.
— Дальше, — попросил я, ощущая неприятную дрожь в теле.
— На обратном пути ее… изнасиловали на заднем сидении… Один или двое — не помнит, так как потеряла сознание. Очнулась под вечер на пустыре в кустах… До дома метров двести-триста.
Голова сделалась тяжелой-тяжелой и тянула меня вниз к полу.
— Добралась до квартиры, позвонила тебе и напилась снотворного…
— Неужели ни одного лица?!
— Нет!
— Голоса?
— Отдаленные — в лесу… Подвал, машину также не возьмется опознать.
Выть! Кусаться! Выстрелить бы в кого-то, в конце-концов!
— Дай ты нам знать сразу вчера утром — беды бы не случилось! Возможно, не случилось бы…
Вот оно — долгожданное обвинение! Но почему же неуверенное «возможно»?
Во мне закипела крутая злость.
— Скажи, Сысоев, у милиции, что, большой опыт борьбы с кинд… кинде… а, черт!.. с похищением людей?! Сколько случаев в городе? Двадцать, сто, тысяча?! Многих ли ты лично вызволил из лап вымогателей? Скажи, майор!
Он собрался возразить, но я не дал.
— Если бы я вам сообщил — через час Светки не было бы в живых из-за поднявшейся суеты: вперед, хватай, гони!!! При виде мелькания мигалок даже ребенок поймет: что-то стряслось из ряда вон выходящее. А не посоветуете ли, мудрый начальник, как тогда быть с запиской-предостережением?
Пар вышел. У меня — с криком, у Сысоева — тихо. Мы молчали, дуясь друг на друга. Отдаю должное: он первым сделал шаг к примирению.
— И как же ты представлял свои действия, умник?
— Не очень четко, признаюсь, но кое-что мы сумели предпринять.
Теперь я выложил ВСЕ.
— Тебя спасает одно — машина. Если бы ты еще вчера нам ее не сдал, то… — сыщик не уточнил, какая кара меня ожидала, но добавил: — Мы уже занимаемся владельцами…
— Соседей-то опросили?
— Никто ничего той ночью не видел.
— Лебедева и Путну не нашли?
— Пока нет. Опять же тебе, дружок, спасибо!
Иронию я пропустил мимо ушей — пусть себе!
— Но вот насчет бородатого дядьки, нанявшего парнишек с тобой разобраться, — это занимательно, — задумчиво протянул Сысоев. — Носова не берется утверждать, но вроде бы заметила под маской хмыря со шприцем бороду!
— Советую сосредоточиться на Седом и парикмахерше. Остальные — пустышки.
— Советчик, мать…! — вновь вспылил майор. — Ты — ладно, но Никодимыч!!! Он-то, тертый хрен, о чем думал?
— Обязательно передам комплимент!
— Как он там? — смутившись, спросил Сысоев.
— Твоими молитвами!
В дверях возник следователь и сообщил, что закончил снимать показания с пострадавшей. Парень рвался в бой!
— Подождите, пожалуйста, Федор Эдмундович — мы уже завершаем беседу.
Сама вежливость! Эдмундович скривился как от зубной боли и ретировался.
— Родственник?
— Чей? — не понял майор.
— Железного Феликса?
— Не придуривайся! Лучше думай, что ему расскажешь!
— Разве можно кое-что утаить?
— Тьфу, зануда!
