— Ты права… И более всего огорчает отсутствие Деллы Стрит с высокой грудью, на которой так приятно отдохнуть мудрому сыщику в минуты усталости!
Своевременно принятые меры к отступлению избавили мою голову от увечья острым каблуком прицельно брошенной туфельки.
— Кого я вижу?!
Паша Сахаров — главарь экспертов-криминалистов — отложил лупу в сторону и поднялся мне навстречу из-за усыпанного служебными бумагами письменного стола.
Паша был молод духом и светел головой, а его аскетичная физиономия служила образцовой рекламой для приверженцев теории лечебного голодания.
— Какими судьбами, Костя?
— За помощью, дружище.
— Проходи-проходи…
После неизбежных «Как дела?» — «Нормально», «А помнишь?» — «Конечно!» я изложил суть проблемы.
— Меня сыскари подвесят за одно место, — огорчился Павел.
Ему хотелось помочь давнему знакомому и бывшему коллеге, но рамки служебной этики жали честное сердце.
— Подвесят, если узнают, — успокоил я. — К тому же чисто теоретическая консультация никому не причинит вреда.
— Ну ежели теоретическая…
Он с сомнением почесал затылок.
— И дверь запрем, чтоб не мешали!
— Давай, — вздохнул эксперт.
Бумаги уехали на край стола, а в центре появился термос с чаем.
— Что тебя интересует конкретно?
— Сперва — кинжал, — прохрипел я обожженным кипятком горлом.
— Примитивная вещица… Даже подделкой под старину не назовешь: обычная сталь, обработанная простыми токарно-слесарными методами — уровень рабочего средней квалификации. Изготовлен лет десять назад.
— А камень, венчающий рукоятку?
— Камень?!.. Прости, не сразу и сообразил — красная стекляшка, которые ляпают на украшения для малоимущих слоев населения.
— Такую штуку, Паша, можно изготовить в домашних условиях?
— При наличии небольшого токарного станка и набора инструментов…
Он порылся в стопке бумаг и вытащил черно-белую фотографию кинжала.
— Сам посмотри.
— Зачем огород городить? — удивился я, тщательно изучив фотографию. — Вытачивать все эти канавки, загибулины, дуги? Копировать с оригинала — понятно, а просто так…
— Я не великий специалист по холодному оружию, — признался Сахаров, — но мне кажется, что изготовитель и сам не дока. Он руководствовался желанием сделать что-то похожее на рыцарский кинжал, а опирался при этом на примитивные представления дилетанта. Словно исторических романов начитался!
В здравом смысле Паше не откажешь.
— Перейдем к теме стрельбы из лука, — сказал я.
Собеседника предложение не вдохновило.
— Почему вы все решили, будто действовал один и тот же человек? — с досадой посетовал он.
— Кто «вы»?
— Ты, Сысоев, да и остальные… С точки зрения голой науки никаких оснований к тому нет!
— Какой науки?
— Криминалистики, разумеется.
— Есть и другие, не менее уважаемые предметы — психология, например.
— Вот и шли бы к психологам, а то прутся ко мне и требуют связующих звеньев!
— Не требую, Паша, и не прошу. Ответь: лук самодельный?
— Откуда я знаю, если в глаза не видел! — искренне возмутился Сахаров.
— Ты не кипятись. Разговор ведь теоретический.
Напоминание несколько успокоило щепетильного эксперта. Он извлек следующий снимок — стрелы — и объяснил:
— Мы консультировались с тренерами — лучниками из «Авангарда»… По силе удара и точности они полагают, что использовался либо фирменный спортивный лук, либо убийца — мастер, овладевший этим древним искусством.
— Например, ознакомился с чертежами в каком-нибудь справочнике или энциклопедии…
— Чушь! — перебил Паша. — Чертежей мало. Речь идет о практическом опыте, материалах…
— А стрела?
— Стрела — самодельная: деревянная, с хвостом из птичьих перьев и кустарно сделанным стальным наконечником.
— Спектрографический анализ кинжала и наконечника стрелы провели? Вдруг найдется искомое связующее звено!
— Умник какой! — обиделся Паша. — Тебя забыли спросить.
Ясно — делается. Впрочем результат меня интересует мало, так как предугадать его не составляет труда вопреки напускному скептицизму Сахарова — раба Ее Величества Точной Науки.
Большего вытянуть из Павла не удалось, но фотоснимки я умыкнул — на память!
Хорошо, если в городе есть река. И не из соображений экономико-экологических. Вода — отдых телу и мозгам. Купание на короткое время возвращает нас к истокам собственной жизни, зародившейся, как известно, в жидкой среде, и дает первородный заряд энергии и сил. Созерцание же величавого течения успокаивает душу, очищает мысли и оживляет творческие процессы. Недаром многие величайшие творения человеческой культуры несут в себе синь морских просторов, тихую чистоту озер и загадочный шорох речных волн.
Мне с детства нравилось сидеть в одиночестве на прохладном песке ранним утром, любуясь миражами теплоходов, внезапно возникающими и пропадающими в густом тумане, или бродить босыми ногами по мелководью поздним вечером, наступая пятками на отражения звезд и береговых огней в зеркале засыпающей на ночь реки.
Но сегодня я пришел на пляж, когда солнце еще маячило над горизонтом, лениво лаская остывающими лучами тела редких и самых завзятых загоральщиков.
