Как назло лифт в доме Федина не подавал признаков жизни. Лампочка указателя горела на отметке тринадцатого этажа, вызывая возмущение двух пожилых женщин, безнадежно жмущих кнопку вызова.
— Уснули там, что ли?!
— Опять молодежь развлекается! — посетовала вторая. — Прохвосты!
Квартира журналиста этажом выше… Нехорошее предчувствие обожгло: неужели не успел?
И я бросился наверх…
Пятый… Восьмой… Одиннадцатый…
Дыхание сбивалось, пот ручьями заливал лицо.
Тринадцатый… Четырнадцатый…
Никого… Тишина…
Ни звонить, ни стучать не стал. Унял клокочущие легкие и прижался ухом к двери Фединых.
Едва слышный стон… Не понять: мужской или женский… Еще один…
С некоторых пор вышибание дверей — мое хобби. Короткий разбег, выброшенная в полете тараном нога — треск и грохот…
Вскочил, машинально сжав оказавшийся в руке осколок косяка, и влетел в комнату.
Звон разбитого стекла раздался мгновением раньше. Фигура в синем джинсовом костюме уже маячила на балконе. На голове — колпак-маска. Наверное, я бы смог достать гада, но споткнулся о тело бабушки Тоси и упал.
— Черт!!! — заорал я поднимаясь.
И остолбенел, потеряв дар речи при виде ужасного зрелища: несчастная лежала поперек ковра с перерезанным горлом, а ее муж, окровавленный, связанный по рукам и ногам, — на диване. Обнаженную грудь Николая Адольфовича покрывали многочисленные порезы, на губах пузырилась сукровица.
Мой перочинный ножик валялся рядом на полу… Именно это обстоятельство вывело из оцепенения. Я прикоснулся пальцем к сонной артерии Федина — жив!
Догнать гада! Догнать!!!
На балконе — пусто… Крыша? Слишком высоко. Нижний, тринадцатый! Перегнулся через перила — точно: алый мазок на полу и дверь балкона нараспашку.
Кинулся назад…
— Вызывайте милицию! — крикнул соседям, с опаской повысовывавшимся из берлог на непонятный шум.
На тринадцатом картина аналогичная: гомонят, обступив мужика с кровавыми соплями — хозяина квартиры, что под журналистской.
— Где?!
Глупый вопрос: шум опускающегося лифта показал лучше всяких слов.
Трагичное и смешное вечно рядом: съезжать по перилам в погоне за бандитом — в какой кинокомедии такое было?! И перила не полированные — не разгонишься.
У крыльца — молодуха с хозяйственной сумкой и меловым лицом. Видела!
— Куда делся?
Пальцем в пространство между домами…
Далее никого ни о чем не спрашивал, ориентируясь на бегу по озадаченным прохожим — не каждый день увидишь чувака в колпаке палача!
Ага, стройка… На нее и смотрят вон те девочки-школьницы… Почему не видно рабочих? Где краны, бульдозеры?
«Замороженный объект» — мелькнула догадка. Гад явно знал, куда отходить.
Я притормозил у кучи битого кирпича и осмотрелся.
Три этажа, четвертый — наполовину… Дыры-окна…
Медленно вошел в дверной проем. Торопиться некуда — бандит где-то рядом.
Прислушался. Шорох. На втором или на третьем? Проклятье! Лестница усыпана камешками и мусором — тихо не пройти. У гада позиция выгоднее: меня слышит, а я его нет.
Попробуем…
Попробовал! Волну воздуха сверху рецепторы кожи уловили, доложили мозгу, как полагается, тот отдал команду мышцам, но времени им хватило только согнуть туловище и прижать подбородок к груди. Поэтому ведро с застывшим раствором рухнуло не на темя, а угодило на лопатки…
Нам с Николаем Адольфовичем отвели отдельную палату. Персональную медсестру не выделили, но приставили снаружи сержанта.
Тесное общение с местными сыщиками состоялось утром следующего дня. Накануне врачи разрешили короткую беседу. Выяснялись в основном факты, важные для розыска преступника.
Федин физически чувствовал себя неплохо: раны поверхностные, внутренние органы не повреждены. Но морально… Потерять жену, с которой прожил четыре десятка лет… Да что говорить! Старик отвечал на вопросы вяло, через силу, то и дело вытирая слезы.
Мне допрос давался не менее тяжело. Плечи и спина болели жутко. По словам заведующего отделением, от перелома позвоночника спасла развитая мускулатура плечевого пояса, самортизировавшая удар — обошлось сильным ушибом и сотрясением мозга при падении с лестницы.
Но более всего угнетало ощущение вины перед Фединым за случившуюся беду, связанную — никаких сомнений! — с моим появлением в его квартире. Разум протестовал против самосуда, ссылаясь на объективные обстоятельства, однако сердце ныло не переставая…
С грехом пополам общими усилиями с парнями из угрозыска мы восстановили примерную схему происшедшего.
