Мы замерли и уставились на Валеру. Оказывается, такое действительно было возможно!
– Да, да, сударыни и сударь, – покачал он коротко стриженной головой. – Да, выяснилось, что спланировать мимо окна можно, но вот попасть… Впрочем, я забегаю вперед, – тут же поправился он. – Я, значит, рот раскрыл, потом очухался и спрашиваю, а что они делали, эти люди в окне? А Серега мне и отвечает, мол, да не знаю я, не разглядел. Мы быстро спланировали, но вроде как стояли рядом, может, он позади немного. Вот и все. Ну, я говорю, давай, мол, и сегодня этот фокус повторим, согласен? Серый говорит, а чего, мол, не повторить, если воздушную струю подходящую обнаружим.
Оседлали мы, значит, нашу птичку, я снизу, Серега сверху, надо мной, говорит, мол, ты только держись крепче, не выпускай рамку из рук, понял? Я, конечно, мол, понял, чего не понять. Разбежались и… Полетели… – Валера даже зажмурился, а по его поджарому телу прошла небольшая судорога. – Ох, и ощущения! Вы когда-нибудь во сне летали? – спросил он с блаженной улыбкой. Мы покивали, мол, было когда-то. – Так вот, это еще круче. Класс. Ладно, я опять отвлекся, – он посерьезнел. – Так вот, удалось нам и нужную воздушную струю найти, и пролетели мы очень близко от этих самых окон, ну, настолько, насколько дельтаплан, конечно, позволял. Я даже испугался в какое-то мгновение, думал – все, каюк, сейчас крылом как зацепимся за подоконник – и финиш! Отлетались. Но не зацепились, Серега что-то такое сделал, что мы вновь взмыли в небеса. Ой, ребята, не могу, так на поэзию и тянет…
Но главное, что я смог прикинуть, это то, что можно, конечно, заглянуть в комнату, она, кстати, сегодня была пуста, что и понятно, но вот еще за долю секунды умудриться выстрелить… Это ж какой класс нужен! И потом, не думаю я, чтобы это кто-то из местных сделал. Они все известные люди, в смысле, занимаются этим уже давно, живут себе тихо-мирно, никого не трогают. Сделать это мог бы человек новый, про которого никто толком ничего не знает, например, америкашка этот, но он свалил…
– А ты уверен, – спросила я, – что он вчера не умудрился и не сделал?
– Как? – удивился Валера. – Серега же сказал, что летели они вместе, что мимо пролетали очень быстро, поток воздушный такой был, да и потом, в комнате с Марианной в тот момент еще секретарь находился, ведь я правильно понял, что он ей помогал?
– Правильно-то, правильно, – сказала я, – а если предположить, что твой Серега чего-то недоговаривает? Что они все-таки умудрились это сделать?
– Ну у тебя, мать, и фантазия! – воскликнул Валера. – Ты сама-то подумай, ведь тогда секретарь должен был знать, что она мертва, потому что хлопнуть ее могли только тогда, когда он был с ней рядом.
– А что, – я решила не сдаваться, а наши коллеги, слушая нашу перепалку, поворачивали головы туда-сюда, словно бы следя за невидимым теннисным мячиком. На меня, а потом на Валерку, а потом – опять на меня, – если твой Серега соврал, если они позже пролетали?
– А откуда тогда, – язвительно спросил Валера, – он мог знать, что парень с ней в комнате был?
Я смутилась, но только на мгновение.
– А что, – тут же начала я новую атаку, – если он просто знал об этом раньше?
Теперь пришла Валерина очередь смущаться. А я решила его добить, сказав:
– А вдруг они общались? Мы ведь этого не знаем. Вдруг Сергей твой знал о привычках этой дамочки, как ты ее называешь?
Валера молчал, видимо, обдумывая контрвыпад.
– Браво, Ириночка, – подала голос Галина Сергеевна. – Один – ноль в твою пользу.
Я улыбнулась. Валера засопел.
– Конечно, – сказал Гурьев после продолжительного молчания, во время которого Валерка сосредоточенно двигал бровями вверх-вниз, – конечно, я не знаю, общались ли они прежде. Но если я хоть сколько-нибудь разбираюсь в людях, а я в них разбираюсь, – я ехидненько улыбнулась, и Валера тут же добавил: – Хоть сколько-нибудь, то просто уверен – Серега здесь ни при чем!
– Примерно так же, – вступила в разговор Лера, – Паша отстаивал своего приятеля, оказавшегося по совместительству племянником Марианны. Ты ведь тоже, Пашенька, давал голову на отсечение, что Дмитрий здесь ни при чем…
– Ну и что? – вскинулся Пашка. – Я и сейчас могу это подтвердить: Митька здесь ни при чем!
– В данном случае, – произнесла Галина Сергеевна, – речь идет не о конкретном Сереге или Митьке, – она поочередно посмотрела на мужчин, – а о том, что все мы готовы дать голову на отсечение, если речь идет о людях, к которым мы сами неплохо относимся. Ведь так?
– Так, так, – ответила я. – Я вот, например, тоже могу сказать, что уж кто-кто, а секретарь здесь ни при чем! И все почему? Да просто потому, что я с ним общалась и он мне показался неплохим парнем.
– Все мы неплохие парни, – заявил Пашка.
– С этим, Пашенька, – сказала Моршакова, – никто и не спорит.
– Кажется, – это была Лера, – мы немного отвлеклись. Мы ведь говорили о том, что не знаем, общались ли между собой соседи…
