– Погоди-погоди… – протянул Патек в некоем озарении. – Лопни мои глаза! Никак
– И правда… – с надеждой в голосе сказала Кайя. – Так будет быстрее, коли уж вы, сударь, готовы помочь…
– И потом, у собаки чутье имеется, – сказал Патек. – Тана, слезь с облучка, подставь шею, пусть сударь как следует принюхается: вдруг в высокой траве, мало ли что… Живо!
Все еще всхлипывая, Маритана покорно спрыгнула с облучка, присела на корточки, подставила шею. Сварог старательно принюхался и как-то так не удержался, легонько лизнул в шею.
Маритана отстранилась, попыталась улыбнуться сквозь слезы:
– Вы уж, господин граф, язык не распускайте, хоть вы сейчас и собака…
– Да тебя б зубами цапнуть… – фыркнул Ортаг. Добавил деловито. – Ладно. Раз такое дело, останавливаемся на привал. Вон полянка подходящая. Будем ждать.
– Вы уж найдите, пожалуйста… – с тоской сказала Кайя.
Сварог кивнул, повернулся и затрусил по обочине, склонив голову к земле.
…Большой Тракт уже виднелся впереди, не далее чем в полулиге, когда в неизменный за все время фон – земля, трава, хвоя, временами конский навоз – ворвалась новая нотка: знакомый запах молодой свежей кожи. Резко остановившись, Сварог принялся раздвигать мордой высокую траву. И вскоре обнаружил ожерелье, потеря лежала себе преспокойно, сбившись в комочек. Осторожно забравши его в пасть вместе с оборванными травинками, радостный Сварог пустился в обратный путь.
Очень быстро сообразил, где он сможет пойти напрямик, чтобы срезать дорогу на парочку лиг. Он хорошо помнил, как они ехали и где, да вдобавок смотрел карту вместе с Ортагом: фургонам пришлось далеко обогнуть гряду невысоких лесистых холмов, потому что именно так изгибалась почти заброшенная проселочная дорога – да и не одолели бы кони эти склоны. Зато Сварог без труда мог двинуть напрямик – туда в гору, зато обратно под гору, точно, на пару лиг короче будет…
К холмам он и свернул. Заблудиться не боялся: не такие уж вокруг и лабиринты, а ориентироваться на местности он прекрасно научился еще в прошлой жизни. По-настоящему опасных зверей вроде каталаунских тигров или горных медведей в округе, говорили, не водится, вот лигах в тридцати к полуночи – да, появляются…
Он и не заблудился. Примерно там, где и рассчитывал, вновь вышел на полузаброшенную дорогу, где в траве четко виднелись свежие колеи от колес фургонов. Неспешной трусцой пустился в обратный путь – он не то чтобы вымотался, но немного приустал. Десять лиг туда, обратно на пару меньше, зато пришлось в гору взбираться…
Еще издали ему в нос ударил тяжелый запах крови – и он, не рассуждая, понесся бегом. Поляна, фургоны…
Из пасти у него невольно вырвался горестный вой.
Кровью пахло вовсе уж
Сварог разжал пасть, и никому уже не нужное ожерелье упало в траву…
Совсем скверно на душе стало, когда он чуть подальше, уже в чащобе, обнаружил Кайю и Маритану. Вот их убили не сразу, далеко не сразу. Сварог, если прикинуть, отсутствовал часа два с половиной, а за это время…
Их, безусловно, расспрашивали, и сразу видно,
Он ничего не мог с собой поделать – стоял, расставив передние ноги, подняв голову к небу и выл. Бессильная ненависть захлестывала так, что в глазах темнело. Если только ему удастся вернуться в человеческий облик, все тайные полиции королевства, сколько их ни есть, будут, оставив прежние дела, ловить Одо и Сувайна, а потом Баглю позаботится, чтобы они подыхали очень медленно и очень невесело… Да, так и будет, но кого ты этим вернешь? Кого вообще вернула с того света самая изощренная месть, хотелось бы знать?
«Бог ты мой, и ведь это не в первый раз», – в тоскливом, горестном смятении подумал он. Случалось уже, что хорошие люди гибли, если подумать беспристрастно, исключительно из-за того, что он незваным и непрошеным вторгся в их жизнь… ну, правда, без злого умысла и не забавы ради – на пути к очередному, изволите ли знать, героическому свершению. И ведь сейчас даже
Усилием воли он заставил себя успокоиться, рассуждать холодно и трезво. И принялся бегать вокруг удушливо пахнущей кровью поляны.
