Чёрт встряхнул одеяло – оно расправилось, взлетев на воздух, и опустилось поверх свежей простыни. Подушку он всучил Ане прямо в руки и кивнул подбородком на временную постель.
– Свет очей моих, – ласково позвал он, – ложись-ка спать. Я покараулю.
Аня потёрла кулаком слепой глаз и, машинально погладив Лену по ноге, будто хотела успокоить, перебралась на матрас. Забравшись под одеяло, она легла набок, подтянула ноги и повернулась лицом к Лене. Чёрт выключил свет, а потом уселся, сложив ноги по-турецки, в изножье кровати, где сидела Аня. Ткань шаровар скользнула по бёдрам, и боковые разрезы оголили колени. Если бы он был человеком, то кожа, наверняка бы, покрылась мурашками от прохлады, всё быстрее вытесняющей тепло из-за того, что плохо натопленная печь начала остывать. Однако, человеком он не был почти пять сотен лет и давно позабыл каково это.
В уютной темноте дома воцарилась тишина, которую нарушало лишь тихое сопение Лены.
– Я таких девушек ещё не видела, – вдруг проговорила Аня. – Волосы совсем короткие, как мальчишка. А на уши глянь. У неё в мочках не просто проколы, а дырки.
Чёрт усмехнулся.
– Это называется туннели. Новая мода.
Аня фыркнула и натянула одеяло до самых ушей.
– Не понимаю я этой новой моды.
– Ты если бы в городе жила, то, может, ещё бы и хлеще самовыражалась. Не суди, не судима будешь, – сказал он поучительно.
Аня проигнорировала его замечание и продолжила:
– А рисунки на её теле ты видел? Помнишь, у бывшего зека, который год назад умер, партаки были? А так сразу и не скажешь, что она тоже в тюрьме сидела.
– Да нет же, – чёрт улыбнулся, – это мода такая. И эти рисунки называются «тату». С тюрьмой ничего общего не имеют.
– Совсем с ума посходили городские, – неодобрительно пробурчала Аня.
Чёрт скривился. Он свёл брови к переносице, обнажил острые клыки, и, разочарованно вздохнув, проговорил слезливым голосом:
– Что ж ты за сегодня два раза подряд одну и ту же заповедь нарушаешь?
– Да ладно тебе, – Аня прикрыла глаза.
И только она начала проваливаться в желанный сон, как с кровати донёсся шумный вздох, а потом хриплый, но приятный женский голос обеспокоенно спросил:
– Где я?
Аня тотчас поднялась и махнула рукой чёрту, чтобы тот освободил место. Он прекрасно понял без слов, что от него требуется, вскочил на ноги и убежал к двери, где справа от входа был выключатель.
– Не переживай, ты в безопасности, – заговорила Аня ласково, присаживаясь на самый краешек изножья. – У тебя вчера жар не спадал. Помнишь?
Раздался щелчок, и зажёгся свет. Лена сощурилась и зашипела. Как только глаза привыкли, она заметила сначала рыжеволосую девушку, а потом незнакомого полураздетого мужчину с рогами на лбу.
– Кто вы? – спросила она, внутренне напрягаясь и готовясь бежать в любой момент.
– Я Анвар, – чёрт доброжелательно улыбнулся.
– А я Аня, – она протянула ладонь для рукопожатия, – деревенская травница. Тебя принесли ко мне, чтобы вылечить. Ты была без сознания тогда.
– Приятно познакомиться, я Лена, – настороженно кивнула та и, вытащив руку из-под одеяла, перевела на неё взгляд. Брови тут же поползли вверх от удивления, и она вместо того, чтобы скрепить знакомство рукопожатием, поднесла тыльную сторону разукрашенной ладони к лицу, рассматривая кровавые руны. – А это что? Краска?
Потом она заметила, что руны тянутся вверх по руке и переходят с предплечья на плечо. Неужели вся грудь тоже расписана? Лена резко откинула одеяло, и её глаза округлились от увиденного. Вспомнив о том, что в комнате находится мужчина, подозрительно похожий на турецкого сутенёра, она так же быстро накрылась одеялом обратно и возмущённо завопила:
– Какого чёрта я голая?!
– Эй, не я тебя раздевал! – оскорблённо отозвался тот и решил, от греха подальше, не приближаться к Лене. Не дай бог, ещё ударит. Синяка, конечно, не останется, но вот обида будет ощутимой. Потому он сел за стол, закинул ногу на ногу и переплёл руки на груди. Аня сочувствующе глянула на него, а потом обратилась к Лене, говоря размеренно и спокойно:
– Лена, прошу, не бойся. Мы не причиним тебе вреда.
– Тогда почему я в одном белье, и всё моё тело в какой-то непонятной… надеюсь, краске?!
У Ани нервно дёрнулся уголок губ. Кажется, Лена заранее была настроена враждебно. Будет очень некстати, если она ещё и в существование потусторонних существ и колдовство не верит.
– Пожалуйста, послушай меня, – Аня ласково улыбнулась. – Я проводила исцеляющий обряд, который помог…
Но договорить ей не дали, перебив громким нервным смехом.
– Да ты сумасшедшая! – сквозь хохот, заключила Лена. – Возомнила себя какой-то ведьмой и теперь думаешь, что особенная? Думаешь, можно раздевать людей без их согласия и проводить какие-то стрёмные обряды?!
Аня, не ожидавшая такого неуважительного обращения, приоткрыла рот в безмолвном изумлении. В деревне её побаивались, некоторые даже желали смерти, потому что она была дочерью ведьмы и пошла по её стопам, но никто не позволял себе обращаться с ней таким образом. Она спасала людям жизни и редко брала за это плату.
