Тот молча показал ему марку. Старичок взял ее пинцетом, не успел сдвинуть на глаз свой монокль, как моментально опять задрал его на лоб и воззрился на Нугзара:
— Откуда у вас это, смею спросить?
— От дедушки. Старичок, пробормотав:
— Ах, дедушка! Понятно… Ваш дедушка был очень мудрым человеком, — вновь опустил монокль на глаз и стал внимательно изучать марку, с благоговением переворачивая ее пинцетом.
Наконец он окончательно задрал монокль на лоб, снял с полки толстый каталог, порылся в нем, нашел какую-то фотографию и, уложив марку рядом с каталогом, начал сравнивать через лупу: вперялся в марку, водил над ней лицом, словно обнюхивая ее.
Нугзар терпеливо ждал, однако краем глаза следил за руками старичка. Потом ему надоело, и он невзначай поинтересовался:
— Что-нибудь стоящее? Интересное? Можно ее продать?
— Такие экземпляры продают на аукционах, а не в таких сараях, как мой… «Сотбис», «Кристи»… Тут, кстати, недалеко контора «Кристи», — пробормотал старичок — А вы уверены, что это именно такой экземпляр? — с ударением на слове «такой» уточнил Нугзар, встряхнувшись и удвоив внимание.
— Да. Уверен. Это редкая марка. Подобных в мире мало… Даже если я продам десять таких магазинчиков, — он развел руками, — я не смогу оплатить ее десятой части…
И он со вздохом пододвинул марку Нугзару, пробормотав напоследок, что несколько лет назад в Лондоне зверски замучили и убили одного из владельцев похожей марки, графа Эссекского, и говорят, что убийство связано с маркой.
— Эта — чистая, из Советского Союза. Мой дедушка был главный гинеколог Кремля, — ответил Нугзар первое, что пришло на ум и, пряча марку обратно в сигаретную коробку, спросил о цене, но старичок разволновался и подал ему альбомчик:
— Нехорошо носить сокровище в картонках! Вот вам альбом, всего десять гульденов!..
— Сколько она может стоить? — повторил Нугзар и положил деньги на стойку.
Старичок выключил лампу, спрятал деньги в кассу, вздохнул:
— У таких марок цены нет. Все зависит от того, кто у кого и через кого покупает. Есть люди, которые выложат за нее десятки тысяч, но какова конкретно сумма — не могу сказать, это зависит от разных вещей…
— А вы не ошиблись? — усомнился Нугзар, чувствуя, как екает сердце, которое его редко обманывало. Так, марку — в альбом, альбом — в карман.
— Я уже шестьдесят лет смотрю на марки. Я не ошибаюсь! — старичок обидчиво поджал губы, но таинственно снизил голос: — Это так называемая «Тифлисская уника», одна из самых редких марок в мире… Вот, смотрите! — и он осторожно развернул к Нугзару открытый каталог.
Действительно, похоже… Нугзар, приглядевшись, разобрал русские буквы: «Тифлис, город, почта. 6 коп.» Как это он раньше не разглядел ее толком!
— «Тифлисская уника»? — уточнил он с пересохшим ртом. — Вы уверены, что это именно она? И что она такая ценная?
— Уверен. И радуйтесь, что нарвались на меня — другой бы обманул, но я уже стар для грехов и приключений… Надо, конечно, провести экспертизу. Но, судя по всему, это подлинник. Зайдите тут, через две улицы, в контору «Кристи» и узнайте, когда будет аукцион марок… И не забудьте обо мне, когда продадите свое сокровище!
В магазин ввалились крупные, шумные и упитанные северяне в толстых меховых куртках, и Нугзар поспешил исчезнуть, но тотчас вернулся и, через головы парней, купил каталог с фотографией его марки.
«"Тифлисская уника"!.. Одна из самых редких! — беспорядочно думал он, унимая дрожь. — А ну, подделка?.. Хотя зачем гинекологу подделка, да еще так заботливо спрятанная?..» Нугзар не помнил, где конкретно она была запрятана — где-то в среднем ящике стола, в пустом конверте?
Он сел в скверике и начал сравнивать марку со снимком в каталоге. Да, очень похоже… Его поразило совпадение: логично, что «Тифлисская уника» оказалась у кого-то именно в Тбилиси, а не в Москве или другом месте!.. Это придавало веры в то, что марка дорога и редка…
«Может быть, это бабушка гинеколога посылала письма его дедушке? Или он купил ее у кого-нибудь, вложил деньги? Или в Израиль готовился увезти? Да, конечно… Везти легче всего. И отдача большая. Или кто-нибудь расплатился за аборт? Не знал цены? Нет, наверно, Израиль. Купил для вывоза. Кто-то научил. Может быть, даже заказал».
Думая о подобной ерунде, Нугзар побрел дальше, как сомнамбула, не зная, что надо делать, но внимательно читая надписи на подъездах и витринах. Ни о цене, ни о деньгах мыслей не было — одна свободная стихия спокойствия (хотя руки дрожали, и высыхало во рту). Увидев вычурный старинный подъезд с табличкой «Кристи», он смело открыл массивную дверь в светлый круглый зал со стеклянными стенами (за ними зеленела подкова зимнего сада).
К нему моментально подошел охранник с пищалкой-искателем в руках. Нугзар открыл альбомчик, издали показал марку, а подбородком указал на каталог в своей руке:
— Экспертиза!